Джеймс Хэрриот, всеми любимый ветеринар

Дорогие ветеринары, будьте на страже здоровья наших питомцев, но не забывайте отдыхать )) Обожаем этот ролик 🤣

🤝 Ура, сегодня праздник у ветеринаров! В самый последний день лета не забудьте поздравить знакомых ветврачей с Днём ветеринарного работника России! И переслать им эти цитаты Хэрриота – они оценят 😉 Благодарим вас, прекрасные доктора, за ваш нелегкий труд! За то, что лечите и спасаете, что пытаетесь понять беды четвероногих и уменьшить тревоги двуногих. Спасибо тем, кто выбрал своё часто неблагодарное, многотрудное, но такое нужное призвание из любви ко всем созданиям - большим и малым! А теперь поставьте этому посту столько лайков, сколько шерсти на вашем любимом питомце Владельцам сфинксов и голых собачек отлынивать запрещается!! 😄

Я глазам своим не поверил, когда еще до конца недели узрел в книге вызов к Хардуикам.   – Зигфрид, – сказал я, – вы туда не съездите, а? На меня там словно заклятие какое‑то падает.   Он ответил удивленным взглядом. – Но это же ваши любимые клиенты. И они всегда обращаются именно к вам. – Да, конечно, но мне что‑то не по себе! – И я рассказал о недавних злоключениях. – Вздор, Джеймс! – Зигфрид сделал небрежный жест. – Вы дали волю воображению. Сущие пустяки. Забавные, не спорю, но ровно ничего не значащие. Хардуики – отличные люди и, конечно, тут же забыли про эту чепуху. – Ну не знаю. Люди они, безусловно, хорошие, но, по‑моему, убеждены, что у меня не все с головой в порядке. Легкая клептомания для начала.   Он засмеялся: – Какая ерунда! Поезжайте, поезжайте! Просто заболевшая свинья. Ну что тут может произойти?   Возможно, мне почудилось, но, когда я вылез из машины во дворе фермы, братья посмотрели на меня с некоторой опаской. Свинья оказалась мамашей дюжины поросят, которые с визгом тыкались в нее, а она неподвижно лежала в дальнем углу хлева, где было так темно, что я с трудом ее различал. Впрочем, меня это не очень смущало: я привык работать на ощупь.   Я забрался в закут и подошел к своей еле различимой пациентке, достал термометр и провел рукой в поисках ее тыла. – Ничего сегодня не ела, вы сказали? – Совсем ничего, – ответил Джош. – И с места не вставала. А поросята вроде изголодались. Им, видно, молока не хватает. – Так… так… так… понимаю…   Я лихорадочно искал анус, чтобы измерить температуру, но не находил. Темно, хоть глаз выколи, – но я же ставил термометр свиньям в полном мраке! Ничего не понимаю! Вот хвост, надо чуть продвинуть руку вниз, и термометр скользнет в задний проход… Только где он?! Чуть ниже отверстие отыскалось – но оказалось влагалищем. И тут меня как озарило.   – У этой свиньи нет заднего прохода! – воскликнул я.   Замечательное научное открытие, каким я поспешил поделиться с миром, и только потом сообразил, что выбрал не слишком подходящее место для своих восторгов.   Братья смотрели на меня сверху вниз в суровом молчании. Потом Себ произнес усталым голосом: – Чего нет?   Я обернул к нему голову, не вставая с корточек. – Нет ануса. Заднего прохода. Редчайший случай! У поросят встречается не так уж редко, но у взрослого животного я сталкиваюсь с этим впервые. – А‑а! – сказал Себ. – А если у нее его нету, так навоз откуда? Я его отсюда по утрам выгребаю – о‑го‑го! – Кал, – оживленно объяснил я, – проходит через влагалище. Так всегда бывает в подобных случаях. – И все эти годы проходил? – Ну да. Принесите фонарик, и я вам покажу.   Братья посмотрели друг на друга. – Чего там! Мы вам верим.   Было совершенно ясно, что они ни на секунду мне не поверили.   Я пустился в объяснения, поймал себя на том, что начинаю бессвязно бормотать, и умолк. Да и вообще, ощупав брюхо свиньи, я обнаружил, что ее вымя просто обжигает руку и кажется бугристым.   – В любом случае температуру ей мерить не нужно, у нее мастит. Вымя очень горячее и опухшее. Я сделаю инъекцию антибиотика, и, думаю, все будет хорошо. – Я пытался говорить деловито и уверенно, однако это не помогало. – Ага, все ясно и так, – сказал Джош. – Вы не беспокойтесь, мистер Хэрриот. Не нужно так не нужно.   У меня мороз прошел по коже. Они стараются не перечить мне! Бр‑р!   Я привычно сделал свинье инъекцию, торопливо вымыл руки и отказался от чая. Когда я выезжал со двора, Себ и Джош, стоя рядом на булыжнике, подняли руки в торжественном прощании, а в окне кухни я увидел их жен. Прочесть их мысли не составляло труда.   «Бедняга Хэрриот! И ведь неплохой человек. Больно смотреть, как он потихонечку свихивается».   📚 Вечное чудо жизни 👉 Дж.Хэрриот: в Макс | в Телеграм

Когда под шинами «Остина» захрустел песок подъездной аллеи, я улыбнулся: в окне, встречая меня, возник Трики‑Ву. Он был уже очень стар, но у него хватало сил забраться на свой дозорный пост, и его мордочка, курносая, как у всех пекинесов, расплылась в пыхтящей приветственной усмешке. Рут, горничная, прослужившая в доме не один десяток лет, открыла дверь на мой звонок и приветственно улыбнулась, а Трики мячиком ударился о мои колени. – До чего же он вам рад, мистер Хэрриот, – сказала Рут, беря меня за руку. – Ну просто как все мы! Она проводила меня в элегантную гостиную, где в кресле у камина сидела миссис Памфри. Она подняла среброкудрую голову от книги и обрадованно вскрикнула: – Ах, мистер Хэрриот, как мило! Трики, твой дядя Хэрриот приехал навестить тебя. Чудесно, правда? – Она указала мне на кресло по другую сторону камина. – Я ждала, что вы приедете проверить здоровье Трики, но до того, как осмотреть его, вам необходимо согреться. Такой страшный холод! Рут, милая, принесите мистеру Хэрриоту рюмочку хереса. Вы ведь не откажетесь, мистер Хэрриот? Я поблагодарил. Еще бы я отказался от изумительного хереса, который наливался в огромные рюмки и удивительно подкреплял силы – а уж в холодную погоду особенно. Я утонул в мягком сиденье, протянул ноги к пламени, плясавшему в камине, и отпил хереса, а Рут в тот же миг поставила возле меня тарелку с крохотными бисквитиками. Трики вскарабкался ко мне на колени, и туман злобы, окутавший меня на ферме Сидлоу, окончательно рассеялся. – Трики со времени вашего последнего визита, мистер Хэрриот, чувствовал себя на редкость хорошо, – начала миссис Памфри. – Конечно, он поутратил гибкость из‑за артрита, но ходит прекрасно, а его грудной кашель не усилился. И самое чудесное, – (она сплела пальцы и широко раскрыла глаза), – он совсем не плюх‑попал! Ни единого раза. Так, может, вы не будете тискать бедняжечку? – Разумеется, нет. Ни в коем случае. Раз у него там все нормально, то зачем? На протяжении многих лет я очищал околоанальные железы Трики‑Ву, когда он, по красочному выражению своей хозяйки, плюх‑попал, и песик сносил это безропотно. Теперь я погладил его, а миссис Памфри продолжала: – Я должна сообщить вам интересную новость. Вы знаете, как превосходно Трики разбирается в скаковых лошадях, как тонко судит об их форме, и когда ставит на скачках, почти всегда выигрывает. Так вот! – Она помахала пальцем и понизила голос. – В последнее время он увлекся собачьими бегами. – Неужели? – О да! Он начал следить за соревнованиями в Мидлсбро, несколько раз поручал мне делать за него ставки и выиграл кучу денег. – Боже! – Да‑да. Не далее как сегодня утром Краудер, мой шофер, заехал к букмекеру за двенадцатью фунтами. Выигрыш Трики на вчерашних бегах. – Ну и ну! Непостижимо! – сказал я, а мое сердце обливалось кровью от жалости к честному Джо Прендергасту, местному букмекеру. Столько лет проигрывать собаке деньги на скачках, а теперь плати еще за собачьи бега!  Трики, прекрасно понимая, что мы говорим о нем, завилял хвостом и посмотрел на меня с обычной широкой усмешкой, вывалив наружу язычок. 📚 Вечное чудо жизни 👉 Дж.Хэрриот: в Макс | в Телеграм

Течение нашей жизни определялось внезапными тревогами и неожиданными происшествиями.   Тристан, впрочем, был выше всего этого. Как-то вечером мы с ним сидели в гостиной Скелдейл-хауса, и вдруг наш покой нарушил пронзительный звон телефона.   Тристан, не вставая с кресла, протянул руку к трубке. – Аллоу? Ктоу говоритто?   Несколько секунд он внимательно слушал, потом потряс головой. – Нетто, нетто, извинитто. Мистероу Фарноно дома нетто. Хорошоу, я сказай, когда он приходитто. Наше-ваше с кисточкоу!   Он положил трубку. Я изумленно смотрел на него. Этот нелепый акцент был лишь одним из проявлений его твердой решимости отыскивать крупицы развлечений в чем бы то ни было. Конечно, так он забавлялся отнюдь не всегда, но фермеры нет-нет да и упоминали, что с ними говорил «какой-то иностранец». Тристан уютно устроился с «Дейли миррор» и вскрыл новую пачку сигарет, но тут опять затрезвонил телефон, и ему пришлось взять трубку. – Та, та, тобры фетчер, как поживайт? Што фам укотно? В трубке басисто зарокотало, и Тристан вдруг выпрямился. «Дейли миррор» и сигареты соскользнули на пол. – Да, мистер Маунт, – быстро сказал он. – Нет, мистер Маунт. Да, конечно, мистер Маунт, я немедленно передам. Благодарю вас. Всего хорошего. – Он откинулся на спинку кресла и перевел дух. – Это был мистер Маунт! – Я догадался. И он-таки заставил тебя поджать хвост! – Ну… да… я как-то не ожидал… – Он поднял сигареты и задумчиво закурил. – Вот именно, – сказал я. – А зачем он звонил? – Просит завтра утром посмотреть какую-то его рабочую лошадь. У нее с задними ногами неладно. Я сделал запись в блокноте и поглядел на Тристана. – Не берусь судить, как ты выкраиваешь время в бурном вихре своих любовных увлечений, но в последнее время ты крутишь с его дочкой, а? Тристан вынул сигарету изо рта и внимательно оглядел тлеющий кончик. – Действительно, я несколько раз приглашал Дебору Маунт в кино и на танцы, а что? – Да так. Уж очень у нее папаша внушительный, только и всего. У меня перед глазами всплыл мистер Маунт – такой, каким я его видел в последний раз: настоящий человек-гора двухметрового роста. Над плечами, которые походили на отроги холма за его фермой, поднимался могучий утес головы с каменным подбородком, скулами и лбом. А таких широких ладоней я в жизни не видел – раза в три шире моих. – Ну и пусть его! – отозвался Тристан. – Человек он вполне приличный. – О, вполне. Я о нем ничего плохого сказать не хочу. – (Мистер Маунт отличался большой религиозностью и был, по слухам, суров, но справедлив.) – Просто мне бы не хотелось, чтобы он потребовал от меня отчета, на каком основании ты кружишь голову его дочери. Тристан поперхнулся, и в глазах у него мелькнула тревога. – Чушь какая! Мы с Деборой друзья, и ничего больше. – Рад это слышать. А то говорят, папаша бережет ее пуще собственного глаза, и я бы не хотел почувствовать его лапищи на своем горле. Тристан смерил меня ледяным взглядом. – Есть в тебе, Джим, какой-то садизм. Только потому, что мне иногда приятно пригласить девушку в кино… – Да ладно тебе, Трис. Или ты шуток не понимаешь? Обещаю завтра у Маунта ни словом не упоминать, что ты зачислил Дебору в свой гарем… Я ловко увернулся от летящей подушки и пошел в аптеку собрать все нужное для завтрашнего объезда.   📚 О всех созданиях – мудрых и удивительных 👉 Дж.Хэрриот: в Макс | в Телеграм

Если вы читаете Хэрриота, то знаете: пищевые пристрастия любимцев часто не объяснишь ни наукой, ни здравым смыслом )) Вот пекинес Трики Ву обожал жареных цыплят и бисквиты. Или пёс Щенуля. Его хозяйка кормила жареной рыбой с картошкой. Щенуля, разумеется, был счастлив. Его печень - не очень. А лабрадор Бренди вылизывал консервные банки из-под томатного супа или шпрот. Да, наши любимые собаки - гении в поиске смачных, но крайне вредных перекусов. А вот найти еду, которая и полезна, и вкусна - задача для подготовленного хозяина. В PetСhef придумали, как не сойти с ума в этом гастрономическом квесте. Их стартовый набор натурального питания - это 5 разных вкусов. Не надо гадать, что понравится питомцу, - просто дайте попробовать всё. Поддержка всегда на связи плюс доставка до двери. Натуральное питание проще, чем кажется: https://clck.ru/3VP6YK?erid=2W5zFHyg9nR А по промокоду START — скидка 30% на 1-й заказ. #реклама О рекламодателе

Плотник воздвиг в углу сада миссис Памфри королевский хлев: теплую спальню на фундаменте, а вокруг – обширный загон.   Я присутствовал при том, как Нуджист был водворен туда и блаженно свернулся на подстилке из чистейшей соломы. Дважды в день его корытце наполняли отборным кормом, не говоря уж о дополнительных лакомствах: то сочная морковка, то пара капустных листьев. Каждый день его выпускали на часок побегать и шумно порезвиться с Трики в саду.   Солнечное существование Нуджиста омрачала только одна тучка: Ходжкин, старик-садовник, чье отношение к нашим четвероногим друзьям стало весьма кислым с тех пор, как ему было поручено бросать Трики для разминки резиновые кольца, теперь оказался камердинером подрастающего хряка. Он должен был кормить Нуджиста, укладывать его спать и приглядывать за ним, когда его выпускали в сад поразвлечься.   В первое мое посещение его подопечного он угрюмо приветствовал меня словами: – К Нудисту, значит, пришли?   Насколько я знал Ходжкина, ни о какой игре слов и речи быть не могло. Нет, он искренне пытался произнести кличку поточнее, и на протяжении всей долгой жизни моего племянника для старика он оставался Нудистом.   Нуджист подарил мне и одно бесценное воспоминание. Как-то раз сразу после обеда затрезвонил телефон. Звонила миссис Памфри, и по ее дрожащему голосу я сразу понял, что случилась какая-то неимоверная катастрофа. Именно этим голосом мне сообщалось, что Трики-Ву плюх-попает или оприпадился!   – Ах, мистер Хэрриот! Слава богу, я вас застала! Это Нуджист! Боюсь, он опасно болен! – Что с ним?   Некоторое время в трубке слышались лишь судорожные вздохи. Затем миссис Памфри обрела голос: – Ну-у… он не может… у него не получаются… его малые дела.   Я давно знал, что в ее лексиконе обозначается большими и малыми делами. – Вы имеете в виду задержки с мочеиспусканием? – Ну-у… э… – Она была в полном смущении. – Странно! – сказал я. – А ест он хорошо?   – Кажется, да, но… – И тут она вдруг выпалила: – Ах, мистер Хэрриот, я так боюсь! Ведь, как я слышала, у мужчин… и именно так… Причина – железа… ведь верно? – Ну, это вас пусть не тревожит. Не говоря уж о том, что свиньи этим заболеванием не страдают вообще, в любом случае четыре месяца, по-моему, слишком юный возраст для простатита. – Ах, я так рада! Но что-то… э… препятствует. Вы приедете, правда ведь? – Уже выезжаю.   Мне пришлось довольно долго томиться у загона Нуджиста. Он уже вырос в солидного подсвинка и глядел на нас сквозь сетку, дружески похрюкивая, и, несомненно, ждал, когда же с ним поиграют. Наконец, потеряв терпение, он несколько раз прогалопировал по загону, вытягивая передние ноги, точно палки.   Я уже пришел к выводу, что мой визит был напрасен, как вдруг миссис Памфри, которая все это время прохаживалась вдоль сетки, заламывая руки, дрожащими пальцами указала на Нуджиста.   – О господи! – прошептала она. – Вот! Вот опять!   Краска сбежала с ее лица, оно стало белее мела.   – Какой ужас! Не могу, не могу смотреть! – Она со стоном отвернулась и спрятала лицо в ладонях.   Я внимательно вглядывался в Нуджиста. Он оборвал галоп и облегчал мочевой пузырь, прыская струйку за струйкой, как и положено хряку. – Право же, я не замечаю ничего ненормального. – Но он… он… – Она все еще не решалась отнять руки от лица. – Он же… делает это… через промежутки.   Я уже давно приобрел сноровку сохранять серьезное лицо в присутствии миссис Памфри. – Но так свойственно им всем, миссис Памфри.   Она полуобернулась и краешком глаза покосилась на Нуджиста. – Вы имеете в виду… все свиньи-мальчики? – Все свиньи-мальчики до единого, каких я видел, делали именно так. – О-о! О!.. Как странно! Да, очень странно. – Бедняжка обмахнулась носовым платком, и краска алым потоком разлилась по ее лицу.   Чтобы избавить ее от неловкости, я стал крайне деловитым. – Да-да, абсолютно! Многие люди впадают в такую ошибку, уверяю вас. Ну, мне пора. Был рад убедиться, что малыш здоров и счастлив.   📚 О всех созданиях – больших и малых 👉 Дж.Хэрриот: в Макс | в Телеграм ._.

Неделю спустя, вернувшись с вызова, я застал Хелен в необычном волнении – она даже слегка задыхалась.   – Джим, ты только посмотри! – сказала она, увлекая меня в гостиную, где мебель была сдвинута к стенам, чтобы освободить место для ошеломительного ковра – широкого, назойливо пестрого, толстого и бугристого.   – Что это? – спросил я. – Ну… – Она задышала еще чаще. – Днем приходил продавец с этим прелестным ковром. Настоящий касба. – Что‑что? – Касба. Очень редкий тип восточных ковров. Продавец только что из Индии и купил его на границе у воина одного местного племени. – Граница? Местное племя? – Голова у меня пошла кругом. – О чем ты говоришь?   Хелен выпрямилась. – По‑моему, все очень просто. Нам представилась возможность купить этот прекрасный ковер. Ковер нам нужен, и это очень выгодная покупка. – Сколько он стоит? – 20 фунтов. – Что‑о?! – Очень дешево, – сказала Хелен, розовея. – Подлинный касба. Он сказал, что настоящая его цена – сотни фунтов, но ему выпала удача познакомиться с этим воином на… – Может быть, обойдемся без границы? – перебил я. – Ушам своим не верю! Где этот тип? – Сейчас придет. Я сказала, что ты захочешь с ним поговорить. – Безусловно!   Я нагнулся и пощупал касбу. Он был соткан из какого‑то колючего материала. Пучочки жестких волокон впивались в пальцы, легко отделяясь от ковра. Режущий глаза узор казался волнистым из‑за бугров, о которые можно было легко споткнуться.   С моих губ рвались жгучие слова, но я промолчал. Слишком велик был список собственных глупостей такого рода, и я находился в очень уязвимой позиции. Сказать прямо, что ковер этот невыразимо жуткий, я не мог. Такт и осторожность!   – Хелен, – начал я мягко, – ты уверена, что он нам подходит? Погляди, он такой бугристый, что дверь не закрывается. – Я наглядно продемонстрировал этот недостаток. – И ты не находишь, что расцветка чуть ярковата?   По лицу моей жены скользнула тень сомнения. – Ну‑у… может быть, я немножко поторопилась… А вот и он!   Она ввела специалиста по коврам – человека лет сорока с симпатичным лицом, просто излучавшего способность убеждать и чаровать. Сверкая белейшими зубами, он принялся восхвалять достоинства касбы. Его глаза гипнотически впивались в мои. Но, когда он добрался до воина на границе, я сумел очнуться и остановил водопад слов.   – Спасибо, спасибо, только этот ковер нам не подходит.   Продавец был поражен и никак не мог поверить, что мы готовы упустить посланную Богом удачу, но я упорствовал в своих вежливых отказах. Он был красноречив и убедителен, но по мере того, как цена снижалась, в его речи все чаще проскальзывали зловеще знакомые фразы: «Послушайте, только для вас!», и «Если уж на то пошло», и «Скажу вам откровенно».   Наконец мне удалось вставить слово: – Я помогу вам вынести его за дверь.   Явно разочаровавшись во мне, продавец скорбно наклонил голову. Коврище оказался невероятно тяжелым, и мы тащили его наружу в угрюмом молчании, усыпая свой путь разноцветными колючими волокнами.   Закрыв дверь за бывалым мореходом, говорить о нем с Хелен я не стал и вообще помалкивал об этом эпизоде и в дальнейшем. После собственных подвигов позволить себе добродетельное негодование я никак не мог. В нашей семье здравый смысл и практичность, бесспорно, воплощены в Хелен, и этот ковер остается ее единственной промашкой.   Однако с тех пор, когда я опять что‑нибудь вытворял, немалой поддержкой служило сознание, что и у меня есть в запасе кое‑какое оружие. Ведь в крайнем случае я всегда мог бы сказать: «А подлинный касба?»   📚 Вечное чудо жизни 👉 Дж.Хэрриот: в Макс | в Телеграм

Сети оставались болезненной темой, и я всячески ее избегал, однако в первые недели несколько раз украдкой пробирался на лужайку, когда никто не следил, и пытался (безуспешно) заняться починкой.   После этой катастрофы я старался найти способ, как поднять свой престиж, и выбрал для этой цели огород. В воскресной газете я увидел рекламу парничков для рассады и решил, что для сурового йоркширского климата ничего лучше придумать нельзя. Парнички на картинке стояли длинными аккуратными рядами, изящные и функциональные, а стоили они феноменально дешево.   Ни слова не сказав Хелен, я отправил заказ на солидную партию. Мое воображение рисовало внушительный ящик, и я был очень удивлен, когда почтальон доставил скромный плоский пакет. Как в нем могли уместиться трехмерные сооруженьица, изображенные на рекламе?   Впрочем, тайна тут же разъяснилась: то, что я принял за жесткий пластик, оказалось обычной полиэтиленовой пленкой. Мало того! Остальная часть будущих парничков состояла из множества тонких проволочек со зловещими инструкциями типа: вставить стержень А в прорезь Б и закрепить шпилькой В. Для меня это был лес дремучий, и я провел несколько изнурительных часов в борьбе со стержнями и шпильками, а Хелен с любопытством наблюдала за моими манипуляциями.   Я был вынужден открыть свой замысел, и меня больно уязвила ее скептическая реакция. Она с сомнением оглядела хаотичное приобретение, и уголки ее рта задергались, словно она подавляла усмешку, которая грозила расползтись до ушей. Я же упрямо продолжал борьбу, собрал‑таки проволочный каркас и принялся натягивать на него пленку.   Результат выглядел плачевно. Хелен вышла поглядеть, каковы успехи, как раз тогда, когда я созерцал подобие низко подвешенной веревки с хлопающим на ветру бельем: пленка почему‑то полностью не закреплялась.   Тут моя супруга не выдержала. Она привалилась к стене дома, минуты две безудержно хохотала, а потом была вынуждена вернуться в дом и немножко передохнуть.   Я остался в огороде, пытаясь сохранить подобие достоинства, но и у меня не было сил смотреть на парнички. Кое‑как убрав их составные части в пакет, я спрятал его в гараже. Очередная катастрофа, а мои акции упали еще ниже.   📚 Вечное чудо жизни 👉 Дж.Хэрриот: в Макс | в Телеграм

Когда мы только обзаводились хозяйством в Скелдейл‑хаусе, я часто посещал дешевые распродажи в поисках самого необходимого, но почему‑то нередко возвращался домой с совершенно бесполезной вещью. Список их длинен: парусный корабль с полной оснасткой в бутылке, латунные подсвечники, уже упоминавшаяся маленькая концертина и незабвенное приобретение – «География мира» в 24 томах.   Когда мы поселились в «Рябиновом саду», во мне вновь вспыхнуло желание превратить свой дом в совершенное жилище. Был у меня честолюбивый замысел – создать за огородом площадку для тенниса на траве, причем не только для детей, но и для нас с Хелен. Мы с ней были заядлыми любителями – когда удавалось выбрать время.   Разметив площадку, я понял, что главная трудность заключается в том, чтобы каким‑то образом помешать мячам улетать в огород. Обнести площадку сеткой – вот выход, решил я, радуясь, что проблема разрешилась, когда в дверь позвонил рыбак и предложил рыболовные сети. Он собрался уйти на покой и вот распродает почти даром орудия своего ремесла.   Я купил огромный тюк, туго стянутый просмоленной веревкой, за двенадцать фунтов и с гордостью продемонстрировал приобретение Хелен. Прилива уважения ко мне она не испытала.   – Ты уверен, Джим, что не дал опять маху? Ты же знаешь, тебя так легко обмануть! – Обмануть?! – вознегодовал я. – Об этом и речи быть не может. Рыбак этот – сама честность, с первого взгляда видно. Он из Фрейзерборо и ходит в морской тельняшке. Веселое, обветренное, бесхитростное лицо, да от него просто веяло смолой и соленостью моря. Он сказал, что остальные сети уже продал, а эти отдает дешево, потому что они последние и он торопится домой.   – Хм‑м… Это мне тоже не нравится, – пробормотала Хелен. – А ты заглянул к нему в фургон? Проверил, что там правда ничего не осталось? – Э… собственно говоря… А зачем? Уж поверь, на этот раз я сделал выгодную покупку. Пошли, я тебе докажу!   Мы вышли на лужайку, и я развернул тюк. У меня упало сердце. В свернутых сетях зияли огромные дыры – некоторые диаметром по два‑три фута. Хелен захихикала, а по мере того, как я разворачивал одну дырявую сеть за другой, ее буквально начало шатать из стороны в сторону.   – О господи, – сказала она, утирая слезы. – Хорошо еще, что в нашей семье есть хоть один практичный человек. К счастью, я на такие промахи не способна!   В полном расстройстве чувств я мрачно созерцал свое никудышное приобретение. – Попробую залатать дыры веревками, – сказал я. – Перестань! – вскрикнула Хелен, и ее снова зашатало от смеха. – Не надо! Меня уже ноги не держат.   📚 Вечное чудо жизни 👉 Дж.Хэрриот: в Макс | в Телеграм

😉 Что может быть забавнее в понедельник, чем наше #литературное_гадание? Только словесный квест для всех созданий, больших и малых! Итак, сейчас вы узнаете:

если бы про вас писали книгу в стиле Хэрриота, то как бы она называлась?

Что делать: В карточке №1 выбирайте слово по первой букве своего имени. В карточке №2 – по первой букве фамилии. А последнее слово – в третьей карточке по дате рождения. Ну, и пишите в комментариях, конечно – что за книга у вас получилась. Спасибо тем, кто сохранит этот пост себе в избранное или сделает репост, чтобы другие тоже повеселились – ведь это то, что может сделать понедельник легче 🐾 👉 Дж.Хэрриот: в Макс | в Телеграм

Когда Лайонел позвонил, мне показалось, что я еще ни разу не слышал в его голосе такой тревоги. – Я только с работы вернулся, а со свинками худо: валяются по всему двору.   Мое сердце мячиком отскочило от ребер. – То есть как – валяются? – Ну, вроде в припадке. Лежат на боку, ногами дрыгают, рыло все в пене, а и встанут, так трех шагов не сделают, снова валятся. – Еду!   Я гнал машину по узкой дороге, ничего не видя по сторонам. Перед глазами маячила жуткая картина, которую мне предстояло увидеть.   Но она оказалась даже хуже, чем я ожидал. Много хуже. Двор был буквально устлан свиньями всех возрастов и размеров – от поросят до огромных супоросых маток. Некоторые еще пошатывались, но остальные лежали на боку, дрожа, отчаянно дергая задранными ногами, а в пастях у них клубилась пена.   Лайонел повернулся ко мне: – На этот раз вам ни единой справки писать не придется. Все полегли.   Я мог только уныло покачать головой. – Когда это началось? – Утром все были здоровы. Визжали, как всегда, чтобы я им скорее корм задал. Я вернулся – они уже в таком виде. – Но, черт подери, Лайонел! Так сразу не бывает! Тут что-то не то! – Угу, водопроводчик это самое и сказал, чуть их увидел. – Водопроводчик? – Ага. Хозяйка в обед заметила, что вода в поилку не идет, и вызвала Фреда Буллера. Он часа через два приехал. Сказал, что трубу засорило, ну и наладил все. – Следовательно, они почти весь день не пили?.. – Выходит, так.   Слава богу! Все встало на свое место. – Вот оно что! – прохрипел я.   Лайонел растерянно посмотрел на меня: – Вы о чем? Что воды не было? Ну конечно, пить им хотелось, так что? – Это у них не от жажды. Они отравились солью. – Как так? Соли они и в рот не брали. Откуда ей тут взяться? – Корм для свиней всегда подсаливается… Быстрее! Надо поднять их на ноги!   Я подскочил к большой свинье, которая затихла между припадками судорог, и уперся ей в плечо. – Они остались без воды – вот что стряслось. Из-за этого в мозгу образовалась большая концентрация соли, и начались припадки. Толкайте, Лайонел, толкайте! Надо дотащить ее до поилки.   По-моему, он решил, что я брежу, но покорно помог мне поднять свинью и продолжал поддерживать ее со своего бока, пока она, пошатываясь, брела к длинному металлическому желобу у стены. Выпив несколько глотков, она рухнула на пол.   Лайонел тяжело перевел дух. – Так она же выпила всего ничего. – Да. И это хорошо. От лишней воды им становится хуже.   Мы потащили вторую свинью к поилке, и Лайонел простонал: – Господи помилуй! Ну и чертова же штука. В жизни такого видеть не доводилось!   «И мне тоже», – подумал я. Не мог же я признаться ему, что это первое отравление поваренной солью в моей практике и руководствуюсь я только тем, что когда-то вычитал в учебнике.   Целый час мы без передышки подтаскивали свиней к желобу, а тем, которые не могли встать, вливали в глотку тщательно отмеренную дозу воды.   Тем, у кого припадки были особенно тяжелыми, я сделал инъекцию снотворного, чтобы ослабить конвульсии. Когда мы закончили, я оглядел свинарник. Все животные выпили немного воды и лежали возле поилки.   – Ну что же, – произнес я устало. – Больше от нас ничего не зависит.   Сгорбившаяся Лайонела спина сказала мне, что он потерял всякую надежду. Но как я мог его винить? Мои объяснения и поступки должны показаться ему сумасшедшими. Я и сам склонялся к такому же мнению.   Когда в семь утра на тумбочке у кровати затрезвонил телефон, я потянулся за трубкой. Отел или послеродовой парез? Но звонил Лайонел. – Мистер Хэрриот, так я подумал, может, вы захотите про свиней узнать?   Меня словно холодной водой обдало. – Конечно. Что они? – Да хорошо. – Все живы? – Все до единой. – Но чувствуют они себя как? – Визжат вовсю, как вчера, завтрака требуют.   Мой вздох облегчения, видимо, раздался в трубке достаточно громко, потому что Лайонел весело усмехнулся. – Ну просто чудо! Вчера-то мне помстилось, что вы свихнулись: соль-то, думаю, тут при чем? А вышло по-вашему. Я засмеялся: – Пожалуй. И не только в одном смысле.   📚 И всех их создал Бог ._. 👉 Дж.Хэрриот: в Макс | в Телеграм

– Мне бы ветеринара с барсуком.   Передавая трубку нашему новому помощнику, я подумал, что все чаще слышу эти слова – и слышу с удовольствием. Они означали, что фермеры считают его своим.   Нам так повезло с Джоном Круксом, который стал просто украшением нашей практики, что, казалось, надеяться получить второго такого же блестящего специалиста значило бы искушать судьбу. Все новые выпускники ветеринарных колледжей были гораздо образованнее, чем в свое время я, но имелись иные причины, почему у некоторых дело не шло.   Одни просто не выдерживали тягот сельской жизни с ее немыслимыми часами работы, другие не умели найти общий язык с клиентами, а двое‑трое, теоретически прекрасно во всем разбиравшиеся, терялись, когда дело доходило до конкретного применения знаний. Колем Бьюканан, к великому моему облегчению, чувствовал себя как рыба в воде, но как Джон и Тристан отличались друг от друга, так и он отличался от них. Очень отличался.   Неразлучный с ним барсук просто завораживал людей, высокая фигура, моржовые усы, искренняя дружелюбность и своеобразный взгляд на жизнь придавали ему особый интерес в глазах фермеров и владельцев мелких животных, но самое главное – он знал свое дело. И оказался прекрасным ветеринаром.   А теперь коллега положил трубку и обернулся ко мне. – Эдди Коутс. Сказал, что у него бычок «скукожился немножко». Я становлюсь просто специалистом по скукожившейся скотине.   Я засмеялся: – Отлично, Колем. Так поезжайте.   Он вдруг задумался, а потом сказал: – Я вас спросить, Джим. Можно, я изменю свои рабочие часы? Я предпочел бы начинать в 6 утра и кончать в два.   Я уставился на него в изумлении. – Но почему? – Так у меня будет больше возможности ознакомиться с окрестностями, узнать поближе здешних диких животных и растения. – Очень жаль, Колем. Я знаю, как все это вас интересует, но такой рабочий день крайне неудобен.   Он философски пожал плечами. – Ну что же… – И повернулся, чтобы уйти. – Минутку, Колем. Раз уж мы коснулись этой темы, мне бы хотелось кое о чем с вами договориться. Вы слишком неуловимы. – А? – Да‑да. Вас трудно отыскать в случае необходимости. На мелких фермах почти нигде нет телефонов, и связаться с помощником я могу только в обеденные часы. Но вы питаетесь без всякого расписания, приходите и уходите так, что я об этом не знаю, а всегда может возникнуть что‑нибудь неотложное. И потому, пожалуйста, отправляясь обедать, звоните мне.   Колем насмешливо отдал мне честь. – Есть, сэр! Буду неукоснительно докладывать о своем местопребывании.   Мы вместе направились в аптеку, но, едва выйдя в коридор, я чуть не задохнулся от невыносимой вони и заметил струйки пара, сочащиеся из квартирки Колема. – Черт, Колем! Ну и вонища! Что у вас там делается?   Он посмотрел с легким удивлением. – Просто я поставил вариться требуху для моих животных. – Какую требуху? – Просто коровьи желудки. Залежались у мясника. Он обещал отдавать мне чуть тронувшуюся требуху.   Я закрыл лицо носовым платком и завопил сквозь него: – Протухшую требуху! Да вы шутите! Бога ради, бегите наверх, снимите с газа чертову кастрюлю. И откажитесь от своего договора с мясником! Пошатываясь, я выбрался в сад и принялся глубоко дышать.   Днем, когда я вернулся пообедать, звонок по телефону подтвердил, что Колем запомнил мои утренние наставления. Голос в трубке отчеканил: – Прошу разрешения поесть, сэр! – Разрешаю, молодой человек, – ответил я, с удовольствием подыгрывая.   В тот момент я еще не знал, что буду слышать эту фразу каждый день, пока он с нами не расстанется. Он всегда звонил перед обедом, и теперь, вспоминая его в те годы, я словно снова слышу: – Прошу разрешения поесть, сэр!   📚 Вечное чудо жизни 👉 Дж.Хэрриот: в Макс | в Телеграм

Когда я проснулся наутро после нашего переезда в «Рябиновый сад», то сразу же ощутил себя в состоянии полной боевой готовности, точно спринтер, уже упершийся подошвами в колодки, – еще минута, и, набросив одежду, я ринусь на ежедневную пробежку по ледяным просторам Скелдейл‑хауса.   Это настолько вошло в привычку, что при звоне будильника мои ноги напрягались, готовые к броску. Понадобилось почти две минуты, чтобы сообразить, что такие процедуры, как разжигание каминов, борьба с угольной печкой и согревающие пробежки, остались в прошлом.   Все было под рукой. Без малейших усилий я облачился в халат и спустился по нескольким ступенькам в уютную прихожую, а оттуда прошел на кухню, где погрузился в блаженное тепло, исходящее от новейшей кухонной плиты. Из своей корзины, виляя хвостом, вылезла Дина, мой бигль. Я погладил ее по голове и прочел в ее глазах безмолвное выражение восторга: «Ну не чудесно ли это!»   Чистейший рай! Как во сне, я поставил чайник на горячую конфорку, положил в него заварку – и даже не заметил, как вспорхнул наверх с чаем для Хелен.   Вернувшись на кухню, я налил чаю себе и принялся смаковать душистый напиток возле излучающей тепло плиты, поглядывая в окно на зеленые луга и холмы. Я ощущал себя просто султаном. Теперь все встало на свое место. Неудачные попытки купить те дома тогда выглядели крушением моих надежд, хотя в действительности были милостью судьбы. Я хозяин дома, во всех отношениях превосходящего те два, – современного, в меру небольшого, удобного… и теплого!   Завороженный сладкими мыслями, я благодарно опустился в свое кресло и тут же взвился вверх, ошарашенный громким пуканьем, которое донеслось из‑под меня. В полном расстройстве я поднял подушку и обнаружил звуковое устройство, срабатывающее от нажима. Когда я распахнул дверь, с лестницы донесся заливчатый смех, и я увидел, что с верхней площадки через перила свесились мои дети.   – Вот я вам покажу, негодники! – завопил я, бросаясь вверх по ступенькам. – В первое же утро! Сейчас я вас!   Но они успели запереться в своих спальнях, а у меня не было лишнего времени, чтобы покарать их.   Второй раз сев в кресло, я подумал о том, что теперь придется утроить осторожность. Мои дети упивались всякой возможностью устроить отцу какую‑нибудь каверзу – псевдочернильные пятна, булочки, которые пищали, стоило их куснуть, конверты, которые шипели по‑змеиному, чуть их начинали вскрывать. И выбирали для этого утренние часы, когда моя бдительность еще была притуплена. Всякий раз, когда мы навещали моих родителей в Глазго, Джимми с Рози мчались в лавку фокусов на Куин‑стрит пополнять свои запасы, а в небольшом доме я оказывался несравненно более уязвимым.   Мирное спокойствие длилось недолго. Не успели дети спуститься в кухню, как она завибрировала от оглушительных звуков. Джимми приладил на полке динамик, подсоединенный к нашей любимой радиоле «Мерфи», и вот уже Элвис Пресли невыносимо терзал мои уши, что‑то там выражая.   Я забрал у двери утреннюю газету, взял свою чашку и вновь пристроился к столу. Рози рядом со мной раскачивалась на стуле в такт музыке и в упоении извернулась так, что ножка стула опустилась точно на мой большой палец, защищенный только домашней туфлей. В те дни она была толстенькой девчушкой и очень тяжелой – я взвыл от боли, а мой чай выплеснулся на газету. Я вскочил и запрыгал на одной ноге, детки же взвизгивали от смеха, а Дина радостно лаяла, не упустив случая присоединиться к общему веселью.   В тумане боли я подумал, что эта парочка в течение нескольких минут нашла повод дважды посмеяться над родителем. Достопамятный для них день!   📚 Вечное чудо жизни 👉 Дж.Хэрриот: в Макс | в Телеграм

📚 Во вступлении к сборнику «Собачьи истории» Хэрриот рассказал, как проходило его обучение в ветеринарном колледже Глазго в 1930 годы (в те времена колледж едва держался на плаву).   ▫️ Да, преподаватели были странноватые. ▫️ Да, были ленивые студенты, которые учились по 11 лет, потому что за них платили состоятельные родители. ▫️ Да, мечтающему лечить собак Альфу Джеймсу Уайту (настоящее имя писателя) пришлось освоить все тонкости лечения и подковывания лошадей, а также езды на них. ▫️ Да, однажды Альф упал с коня и ударился головой настолько сильно, что на несколько дней потерял память и родители боялись, что сын забудет всё, чему учился на курсе.   И всё же времена своего студенчества будущий великий ветеринар вспоминал с приятной ностальгией: - - - - -   Но в общей атмосфере колледжа ничего гнетущего не было. Только беззаботная непринужденность. Казалось, никого не интересует, посещаем мы лекции или нет. Это практически предоставлялось на наше усмотрение. И многие предпочитали дуться в карты на рояле, а если все-таки шли на лекцию, то продолжали игру там. По временам звяканье монет в заднем ряду заглушало монотонное бормотание преподавателя.   Боюсь, мы сильно допекали бедных стариков – кричали, хохотали, швырялись разными предметами, подстраивали друг другу всякие пакости. Старичок, читавший нам гистологию, был глух как пень, но, видимо, нисколько об этом не жалел, безмятежно бормоча лекцию посреди содома и гоморры.   Мне все это казалось изумительным, особенно после моих суровых школьных дней, и очень скоро я радостно усвоил новые привычки. Старожилы у рояля охотно принимали в свой круг новичков, я быстро присоединился к ним и не замедлил открыть, что покер – увлекательнейшее времяпрепровождение. Беда была лишь в том, что я постоянно проигрывал. И хуже того – влез в долги. Завороженный игрой, я, когда спустил деньги, выдававшиеся мне на обед и проезд, начал играть на слово и вскоре обнаружил, что задолжал всем по нескольку шиллингов, а платить нечем.   Замученный угрызениями совести, я взвесил свое положение. В 16 лет я еще хорошо помнил назидательные повести моего детства – «Эрик, или Мало-помалу», «Приключения золотых часов». В них рассказывалось о страшной судьбе мальчика, который падал все ниже и ниже, играя в карты на деньги и предаваясь другим порокам.   И все это относилось непосредственно ко мне: не я ли плачу черной неблагодарностью моим труженикам-родителям, попусту растрачивая юность у рояля?!   Я отказался от карт и ввел для себя режим строжайшей экономии. Часть дороги до колледжа проходил пешком, сберегая плату за проезд на автобусе и трамвае, а обедал неудобоваримым куском теста, который в нашем буфете именовался яблочным пирогом и успешно отбивал у меня аппетит до самого вечера.   В конце концов я сумел расплатиться с моими кредиторами, которые, когда я раздавал причитающиеся с меня шиллинги, словно бы удивлялись и почему-то посмеивались. Их чувства наиболее афористично выразил, пожалуй, дюжий уроженец Глазго, опуская в карман причитавшиеся ему монеты.   – Карточные долги платишь! – сказал он сквозь смех. – Ну, ты плохо кончишь!   В карточной игре я больше никогда участия не принимал, но остался усердным зрителем. Эти добродушные бездельники, ветераны тысячи проваленных экзаменов, внушали мне теплую привязанность, и я вспоминаю их с нежностью, потому что теперь таких уже не найти.  На фото справа: юный Альф в форме футбольной команды Ветеринарного колледжа Глазго

Возможно, на следующее утро я продолжал бы мучиться из-за своего тягостного фиаско, но на рассвете меня вызвали к корове с выпадением матки, а против хандры нет средства лучше, чем часок-другой отчаянных усилий.   В Дарроуби я вернулся около восьми часов и решил заправиться бензином на рыночной бензоколонке. В приятном рассеянии мыслей я смотрел, как Боб Купер наполняет мой бак, но тут издали донеслись протяжные звуки: – У-у-у, у-у-у, у-у-у, у-у-у…   Содрогнувшись, я обвел взглядом площадь. Она была пуста, но душераздирающий вой неумолимо приближался; и вот из-за дальнего угла показался автомобиль мистера Берсфорда и свернул к бензоколонке.   Я попытался спрятаться за пожарный кран, но тщетно! Меня увидели, и машина, запрыгав по булыжнику, под визг тормозов остановилась рядом со мной. – У-у-у, у-у-у, у-у-у, у-у-у!   На близком расстоянии вой был нестерпимым.   Я выглянул из-за крана и прямо перед собой увидел выпученные глаза управляющего банком, который опустил стекло в дверце. Он выключил мотор, и Коко на заднем сиденье, тотчас успокоившись, дружески завилял мне хвостом. Однако у его хозяина вид был отнюдь не дружеский.   – Доброе утро, мистер Хэрриот, – сказал он угрюмо. – Доброе утро, – ответил я хрипло и, растянув губы в улыбке, нагнулся к окну. – Доброе утро, миссис Берсфорд.   Она испепелила меня взглядом и открыла было рот, но муж опередил ее. – Рано утром я по вашему совету дал ему одну из новейших чудотворных таблеток… – Подбородок у него задрожал. – Ах так? – Да, так. И она совершенно не подействовала, а потому я дал ему вторую! – Он помолчал. – Поскольку результат оказался таким же, я дал третью, затем четвертую. – Неужели?.. – Я с трудом сглотнул. – Вот именно. – Его взгляд стал ледяным. – А потому я вынужден прийти к заключению, что таблетки эти бесполезны. – Ну… э… да, конечно, судя по…   Он предостерегающе поднял ладонь. – Мне некогда слушать объяснения. Я и так уже сильно задержался, а мне предстоит проехать триста миль. – Я искренно сожалею… – начал я, но он уже поднял стекло и включил мотор, а Коко тотчас замер, задрал морду, словно миниатюрный волк, и стянул губы в кружок. Я смотрел, как автомобиль мистера Берсфорда проехал площадь и исчез из виду за поворотом Южного шоссе, но до меня еще долго доносились вопли Коко: – У-у-у, у-у-у, у-у-у.   Внезапно ослабев, я прислонился к крану. Сердце у меня сжалось от сочувствия к мистеру Берсфорду. Я уже говорил, что мне он казался очень порядочным человеком. Собственно говоря, он мне даже нравился, и тем не менее я с большой радостью подумал, что мы вряд ли когда-нибудь еще встретимся.   📚 О всех созданиях – мудрых и удивительных 👉 Дж.Хэрриот: в Макс | в Телеграм

Я не сомневался, что поросенок погиб от чумы, но сказать об этом фермеру не имел права: прерогатива заключительного диагноза принадлежала министерству, и я обязан был ждать подтверждения оттуда.   Я откинулся, не вставая с корточек. – Мне очень жаль, Лайонел, но я обязан сообщить об этом как о возможном случае чумы. – Эх, черт, скверная штука? – Очень. Но пока министерство это не подтвердит, нам остается ждать. Я возьму материал для анализа и отправлю в лабораторию. – И подлечить их вы не можете? – Боюсь, что нет. Болезнь вирусная. И лечения от нее не существует. – Ну а остальные-то как? Она прилипчивая?   До чего мне не хотелось отвечать! Но умалять опасность не имело смысла. – Да, и очень. Перед загоном поставьте ящик с дезинфицирующим средством и, выходя оттуда, непременно наступайте в него. Но лучше будет воду и корм давать им снаружи – обязательно после всех остальных, а к ним не входить вовсе. – Что, если и другие перезаразились? Сколько их подохнет?   Еще один страшный вопрос. Справочники указывают на смертность от 80 до 100%, но мой опыт говорил – все, сколько есть.   Я глубоко вздохнул: – Лайонел, выздоравливают они очень редко.   Он медленно обвел взглядом новые бетонные загоны, поросят, сосущих матерей, привольно бродящих по двору боровков. Я должен сказать хоть что-то. – Впрочем, может быть, я и ошибся. Подождем ответа из лаборатории. А пока давайте им вот эти порошки.   Я уложил петли кишки в багажник, потом обошел свинарник, записывая его обитателей по категориям. Ибо меня поджидало еще одно тяжкое испытание – предстояло заполнить анкеты.   Анкеты – мой вечный крест, чумная же анкета являла собой жуткое розовое полотнище с тесными строчками вопросов с обеих сторон – общее число маток, хряков, молочных поросят, боровков… И да смилуется небо над тем, кто напутает в счете!   Дома я весь вечер мучился над розовым ужасом, а потом занялся совсем уж кошмарным делом – упаковкой кишки для отправки на анализ. Министерство снабжало нас на этот случай особой тарой. На первый взгляд она состояла из куска волнистого картона, нескольких кусков пергамента, моточков веревочки и листа оберточной бумаги.   Однако, приглядевшись, вы обнаруживали, что картон складывается в небольшую квадратную коробку. Инструкция категорически требовала уложить кусок кишки длиной в три фута во всю длину на пергамент, затем завернуть края пергамента внутрь и обмотать веревочкой.   Однако тут была одна загвоздка. К упаковке прилагались две карточки с надписью «Материал для анализа. Срочно!». По краям обеих карточек имелись отверстия, через которые предлагалось продернуть концы веревочки, обвивавшей кишку, и только после этого закрыть коробку.   Вторая карточка прикреплялась снаружи.   Я добросовестно произвел все требуемые операции, в заключение продел веревочку сквозь дырки в наружной карточке, обернул коробку в бумагу, завязал ее и почувствовал, что у меня не осталось сил. Подобные процедуры всегда выматывали меня куда больше самого сложного отела.   И вот тут-то, глядя остекленевшими глазами на два конверта, адресованные в министерство, а также на готовую к отправке картонку, я обнаружил, что первая карточка безмятежно покоится на столе.   – Сто тысяч чертей! – взвыл я. – Всякий раз я про нее забываю!   Хелен вбежала в аптеку, где я готовил посылку. – Что с тобой?   Я виновато повесил голову. – Извини. Опять эта чертова чума свиней. – Только успокойся, Джим! – Она посмотрела на меня с некоторым сомнением. – И если можно, не кричи так: детей разбудишь.   В мрачном молчании я распаковал коробку, вдел веревочку в карточку, снова запаковал… Сколько раз я проделывал это, и с какой ненавистью! «Да, – подумал я со злостью, – для тихого вечера нет занятия приятней!»   📚 И всех их создал Бог 👉 Дж.Хэрриот: в Макс | в Телеграм

Особенное же потрясение я испытал, когда оказалось, что некоторые учатся в колледже уже очень долго и без малейшего успеха.   Один, по фамилии Макалун, пробыл там 11  лет и добрался только до второго курса. Он тогда был рекордсменом, а еще несколько человек перевалили за десять лет.   Объяснения искать не приходилось. Колледж отчаянно нуждался в средствах. Стипендий студентам не платили, за проваленные экзамены не исключали, и до тех пор, пока родители таких ветеранов продолжали платить за них, они оставались ценными членами этого мирка.   Однако особенно большим уважением пользовался студент с 11-летним стажем, и когда он в конце концов ушел из колледжа, чтобы поступить в полицию, все были очень огорчены.   Старый доктор Уайтхаус, читавший тогда анатомию, заметно расстроился. – Мистер Макалун, – сказал он, кладя на стол лошадиный череп и махнув указкой в сторону пустого места, – сидел на этом табурете одиннадцать лет. Без него нам будет очень непривычно!   Вечные студенты образовывали тесный счастливый кружок и значительную часть дня играли в покер на крышке рояля в комнате отдыха. Кстати, среди них не было ни одного с шотландского севера или гор. Эти последние посещали все лекции, снимали комнатушки в трущобах Глазго, питались овсянкой и селедкой, а в конце года получали медали.   Поскольку наше образование сосредоточивалось главным образом на лошадях, нас приобщали к тонкостям обращения с ними, в частности к принципам верховой езды. Раз в неделю наш класс отправлялся в Мотеруэлл, где мы скакали по лугу на всевозможных клячах, устремлялись в кавалерийскую атаку по узким переулкам между сталелитейными заводами и мешали уличному движению.   Мало кто из нас до колледжа хоть раз сидел в седле, но никакой предварительной подготовки не полагалось, а потому мы постоянно грохались на землю и, если ударялись о нее непокрытой головой, нередко получали сотрясение мозга. Сам я на несколько дней лишился памяти, и мои родители опасались, как бы я не забыл все, чему успел научиться.   В анатомической лаборатории вскрывали мы, конечно, почти только лошадей, и тот же принцип главенствовал в изучении «материя медика» – дисциплины поистине необъятной и сложной, охватывающей действие и применение всех лекарственных препаратов, употребляемых для лечения животных.   Теперь предмет этот называется фармакологией и рассматривает главным образом антибиотики, сульфаты и стероиды. Но в моих учебниках тридцатых годов о них не было ни слова. Ведь их еще не открыли. Вместо них, осторожно листая страницы, я вижу почти бесконечный список медикаментов, полностью вышедших из употребления.   Щелочи, Металлы, Неметаллические Элементы, Кислоты, Углерод и его Производные, Растительное Царство, и под каждым заголовком – устрашающее перечисление лекарств с их латинскими названиями и описанием воздействия на лошадь, затем на рогатый скот, потом на овцу, свинью и в заключение – на собаку.   Врачам, лечащим людей, требовалось заучить только одну дозировку, а ветеринару – пять. И в том же иерархическом порядке, запечатленном в моем древнем учебнике: лошадь, корова, овца, свинья, собака.   📚 Собачьи истории Фото: кадры из сериала «Юный Джеймс Хэрриот» 👉 Дж.Хэрриот: в Макс | в Телеграм

Друзья, ловите экстренный выпуск светской хроники! )) Как вы помните, ушастый грибочек Сыроежка, за которую вы переживали почти год, в прошлую субботу словила свой лучший социальный лифт. Теперь она официально домашняя и переименована новыми хозяевами в Маркизу.   Видимо, и правда имя решает многое - и вчерашняя ушастая гопница с повадками дворовой забияки превратилась в молодую аристократку из Института благородных псиц.   Хозяйка Маркизы прислала сегодня отчёт, который мы в редакции зачитали до дыр и сейчас публикуем без купюр.  

«Маркиза молодец, дома одна не воет и не гавкает. Улицу по-прежнему недолюбливает, гуляем с ней часто, но понемногу. Дома уже не писает, ждёт прогулки, кишечник работает как часы, что не может не радовать. Аппетит отменный, стащить пельмень из тарелки вообще запросто. Регулярно проводит ревизию столов на кухне, что заставляет нас блюсти идеальный порядок. Спит с нами, муж разрешил, хотя я была изначально против, но теперь уже поздно что-то менять».

Тьфу-тьфу, пусть и дальше всё будет хорошо! После всех приключений у нашей редакции осталась небольшая сумма с последнего сбора на Сыроежку. Мы решили передать ее в три проверенные организации, которые спасают хвостатых:   🐶 Приют для собак «Малыш» (Волгоградская область).  🐶 Союз волонтёров «Собачка как собачка» (Москва).  🐱 Приют «Кошачья надежда» (Звенигород).   Спасибо, что вы с нами! Вы - лучшая свита для маленькой Маркизы. Теперь ждём от неё новых фоточек в мехах и с пельменями в зубах 🥟 ➕

Прямой участок земли был тут длиннее и еще более крутым. Попытка вписаться в поворот на такой скорости была чистейшим безумием, но либо это, либо слететь по прямой с обрыва. Парализованный ужасом, я закрыл глаза и повернул баранку влево. На этот раз машина накренилась набок, и я не сомневался, что она навсегда распрощалась с дорогой, но тут задравшиеся колеса опустились на асфальт, и она накренилась в другую сторону, потом повторила то же самое в течение кошмарной секунды и наконец решила остаться на четырех колесах, так что я продолжил путь. И вновь крутой спуск. Машина ринулась вниз под завывание мотора, но мной овладела странная апатия. Казалось, я исчерпал все запасы страха и не заметил, как третий поворот остался позади. Еще один – и дорога наконец обрела горизонтальность, я стремительно потерял скорость, и перед последним поворотом она не превышала двадцати миль в час. Победа осталась за мной! И, только оказавшись на последней прямой, я увидел овец. Сотни их трусили по дороге. Река курчавых спин занимала ее от стенки и до стенки. До них оставались какие-то ярды, а я еще все ехал под уклон, пусть и еле заметный. Без колебаний я повернул и въехал в стенку. Все словно бы обошлось без особых повреждений. Несколько камней сползли на дерн, мотор заглох, воцарилась тишина. Я медленно откинулся на спинку сиденья, расслабляя стиснутые челюсти, разгибая один за другим пальцы, мертвой хваткой сжимавшие баранку. Овцы текли мимо, и я искоса посмотрел на их пастуха. Я видел его впервые и мысленно вознес молитву, чтобы он меня не узнал. Овцы всё шли и шли мимо, и я услышал, как пастух окликает своих собак: – Пошевеливайся, Джесс! Сюда, Нелл! Полагаю, что многие люди обязательно бы осведомились, какого черта все это означает, но только не овечий пастух в йоркширских холмах. Он же спокойно миновал меня, уважая мое желание побыть одному, однако когда я несколько секунд спустя посмотрел в зеркало заднего вида, то заметил, что он стоит на середине дороги и глядит на нас с машиной, временно позабыв про овец. 📚 О всех созданиях – больших и малых

Если бы у моей машины имелись тормоза, то, конечно, я упоенно полюбовался бы видом на деревушку Уортон с плоской вершины холма. Но живописность этой картины портилась мыслью, что вот сейчас я начну спускаться под уклон по дороге, а там меня подстерегают два поворота почти под прямым углом. С того места, где я стоял, дорога эта смахивала на коварную змею, извивающуюся чуть ли не по отвесной стене. А как я уже упомянул, у моей машины отсутствовали тормоза. Разумеется, первоначально автомобиль был снабжен этим приспособлением, предназначенным останавливать его, и в течение почти года, как я на нем ездил, яростное вдавливание педали в пол достигало желанной цели, хотя при этом машина и елозила по дороге. Но в последнее время тормоза отзывались на мои настояния все слабее, а теперь и вовсе отказали. Наконец я был вынужден сообщить Зигфриду, что, как я ни жму на педаль, толку никакого и у меня есть только один способ остановить машину: внезапно поставить первую передачу. – Скверно, скверно, Джеймс. Такая незадача для вас. Но ничего, я все устрою. Некоторое время спустя я спросил мистера Хэммонда, заехав к нему в гараж, не договаривался ли с ним Зигфрид. Нет-нет. Но что я мог сделать? Машина принадлежала Зигфриду, и мне оставалось лишь ждать, когда он соблаговолит о ней вспомнить. Ситуация уже стала привычной. Каждый день я вот так сидел у края вершины и спорил с собой под стук моего сердца, колотившегося и сейчас. Наконец я включил мотор и поступил так, как поступал всегда, – выбрал короткий путь вниз. Но этот холм был тем еще, и дорога пользовалась дурной славой даже в этом краю; едва я осторожненько съехал на нее, как мир словно провалился передо мной. Поставив первую передачу, судорожно сжимая рычаг, я спускался с пересохшим ртом по полоске асфальта, которая теперь казалась почти вертикальной. Поразительно, какую скорость можно набрать на первой передаче, если ничто больше не мешает машине катиться вниз, и, когда первый поворот ринулся мне навстречу, маленький мотор протестующе завыл на восходящей ноте. У поворота я отчаянно повернул баранку вправо, секунду колеса разбрасывали камешки и рыхлую землю на самом краю обрыва, а потом мы вновь устремились вниз. Продолжение в следующем посте 👇👇

🤨 Вечер перестает быть томным, когда в чат заходит ваше любимое #литературное_гадание по книгам Хэрриота, чтобы повысить всем настроение! И пусть это гадание шуточное, но постоянные подписчики знают, что предсказания доктора почему-то сбываются - особенно хорошие. Искать знаки судьбы в этот раз будем по книге «О всех созданиях - прекрасных и разумных» Условия простые: В комментариях напишите страницу и строчку - а мы в ответ дадим фразу-предсказание из книги. Диапазоны чисел: 🔸 Страницы – со 2-й по 264-ю 🔸 Строки – с 1-й по 32-ю Welcome в комментарии за своими прогнозами! 📢 ВНИМАНИЕ: гадание проводится только 11 и 12 августа до 23.59 по мск. Кто не успеет запросить прогноз - придется ждать следующей недели!

Да, сегодня все посты о Сыроежке, а не о Хэрриоте – вам придется это немного потерпеть. Завтра мы вернемся к основной теме канала, но сегодня редакция осмысливает произошедшее.   Слово нашему редактору Надежде:   — Расскажу сначала подробности случившегося пристройства. Сыроежку счастливым образом выбрала семья, в которой уже есть пожилой хрупкий дедушка-левретка 15 лет от роду. Песик одобрил новую напарницу: надеюсь, у них сложатся хорошие отношения. Жить девочка будет в Химках, так что кто там бывает, вдруг сможете увидеть ее на прогулке.   Пока, понятное дело, пойдет период адаптации. Держите кулачки, хвосты, пальцы и другие конечности скрещенными, чтобы всё получилось.   А у меня сейчас в душе смешиваются разные чувства.   🔘Первое – радость, к которой мы с вами шли 11 месяцев, с сентября прошлого года, когда из леса принесли трех щенков, забившихся под корягу.   🔘Второе и третье чувства – облегчение и опустошение одновременно. Мой мозг пока не понял, что проект «Грибочки» закрыт. Дома еще лежит пеленка, описанная утром Сыроежкой. Сейчас я закончу пост и уберу ее, символически подведя черту. Если у вас в этот момент экран телефона станет мокрым, то это значит, что я плачу. Присоединяйтесь, это минутная, но важная слабость. Иногда надо себе позволить. 🔘Четвертое чувство – благодарность к вам, друзья. С самого начала вы переживали, помогали, присылали деньги, писали добрые слова, поднимали лайками и коментами объявления грибочков на Авито. Всё время вы незримо были рядом. То, что мы сделали с вами вместе, я сто пудов не потянула бы одна.   🔘Пятое чувство – понимание, насколько неоценимо и важно быть в сообществе прекрасных людей с горячими сердцами, в противовес тенденции, когда твоим лучшим другом по переписке становится ChatGPT.   Люблю вас, люди.   Еще немного фоток Сыроежки с выставки и из нового дома закину в комментарии. ❕Приложите их к сердцу и «у вас спина болеть не будет» 😁

Короче... УРА!!!!!!!!!

👅 Сыроежно-редакционная летопись: 6:30 - садимся в электричку и отправляемся покорять Москву своей красотой 8:00 - садимся в зоотакси, неотвратимо приближаясь к цели )) 8:55 - самыми первыми проходим ветконтроль на выставке 9:23 - прямо сейчас лежим ждём открытия выставки и людей. Лелеем большие надежды, так сказать Продолжение следует...

🍄 Сыроежка едет в столицу: операция «СУДЬБА»   Завтра, 8 августа, в ранний час, когда нормальные люди ещё досматривают сны про пляжи и газировку, наш грибной спецагент Сыроежка выдвигается на важнейшую миссию.   Маршрут утверждён лично редактором Надеждой:   📍 Звенигород → ст. Беговая - на электричке.  Справки в ветклинике оформлены, билеты куплены, хвост поджат, нервы на пределе. Километры рельсов и столько возможностей убежать в неизвестном направлении (но мы её крепко держим).   📍 Беговая → музей-усадьба Люблино Это наша главная финансовая интрига. Ехать в метро с собакой - тот ещё квест с препятствиями. На своих четверых - когти сотрёшь. Остаётся только зоотакси: тихо, безопасно, с кондиционером и водителем, который не боится внезапных «сюрпризов» на заднем сиденье.   Сумма сбора 3000 р - ровно столько стоит билет для Сыроежки в её большое будущее.   В Люблино на выставке будут смотреть друг на друга десятки собак и тысячи людей. Есть реальный шанс, что повезет именно Сыроежке.   ✔️ Поэтому наша грибная математика простая. Нам нужно: - 30 человек по 100 р., - 15 человек по 200 р., - 6 человек по 500, - или 1 человек, который решит, что сегодня он - спонсор любви с первого взгляда.   Мы не просим вас брать кредиты или продавать последний пакетик чипсов, припасенный на вечер. Мы просто зовём вас стать частью этого маленького путешествия. Завтра утром Сыроежка сядет в зоотакси и поедет навстречу своему человеку. А вы сможете сказать себе: «Это и моя заслуга. Я помог этой лапе добраться до счастья».   ✴️ Способ Сыроежке доехать до судьбы: +79166238478 (на сбер или Тбанк, получатель – Надежда Т.)   Каждый рубль - как доброе напутствие в дорогу. Спасибо, что вы с нами. Даже на расстоянии. 🐾🚕

Дом миссис Бек стоял посредине Рейтона слева от шоссе. Мы с Тристаном пошли по дорожке к крыльцу, дверь распахнулась, и кругленькая старушка приветливо помахала нам. — Добрый день! Рада видеть вас обоих. Она проводила нас в гостиную, обставленную хорошей мебелью, которая никак не свидетельствовала о бедности. Кивнув на картонную коробку, обвязанную веревкой, я сказал: — Отлично! Можно ее забрать? — Господь с вами! Она в садике. У нее так уж заведено: днем там гулять. — В садике? — повторил я нервно. — Будьте добры, сходите за ней, мы торопимся. Через выложенную плиткой кухню мы вышли на заднее крыльцо. Цветочные бордюры окаймляли газон, на который ложились золотистые отблески яблок и груш, отягощавших ветви деревьев. — Джорджина! — сладко пропела миссис Бек. — Где ты, дусенька? Она оглянулась на меня с лукавой улыбкой: — Видно, чертовочка затеяла с нами в прятки поиграть. — Неужели? — сказал я без всякого умиления. — Но лучше бы она вышла к нам. У меня совершенно нет… Вдруг из хризантем выскочила на редкость толстая кошка и устремилась через газон. Тристан рванулся в погоню. Едва он скрылся за зеленой купой, как кошка стремглав вылетела назад на газон, дважды обежала его и вскарабкалась по корявому стволу на длинный сук. Тристан, чьи глаза азартно блестели, поднял с земли пару паданцев. — Она у меня сейчас оттуда слезет, Джим, — шепнул он и прицелился. Я ухватил его за руку и прошипел: — Ты с ума сошел, Трис! Ни в коем случае. — Ну ладно, ладно. — Он уронил паданцы и направился к дереву. — Не беспокойся, я ее и так сниму. — Погоди! — Я вцепился ему в пиджак. — Я сам! А ты стой тут и хватай ее, если она спрыгнет. Тристан посмотрел на меня с горькой укоризной, но получил в ответ свирепый взгляд. Я начал карабкаться на дерево. Слегка отдуваясь, я добрался до сука и протянул руку к припавшей к нему Джорджине. — Кисонька-киса! — проворковал я самым обольстительным своим кошачьим тоном. Она холодно поглядела на меня и круче выгнула спину. Я протянул руку как мог дальше. — Кис-кис-кис! — Мой голос лился жидким медом, а пальцы уже подобрались к ее мордочке. Вот сейчас я легонько почешу у нее под подбородком, и она будет моя. Беспроигрышный прием! Продолжение в следующем посте 👇👇

Смешную грибочковую моську вам перед сном и пару новостей от щенка Сыроежки, которую мы с вами спасли из леса прошлой осенью. Короче, съездила девчонка сегодня в ветклинику, чтобы получить справку для участия в выставке-пристройстве. Важная теперь собака - паспорт есть, справка есть. А всё потому, что 8 августа в рамках забега «Беги за другом» пройдёт большая выставка животных из разных приютов 🐾 Более 100 собак и кошек приедут в парк «Люблино», чтобы познакомиться со своими будущими семьями. Все они привиты, социализированы и уже готовы к дому ❤ Вот тут как раз фото всех участников - собак и кошек. Вдруг кто вам приглянется )) Приходите всей семьёй! Гостей мероприятия ждёт большой праздник добра и любви к животным: забеги, квесты, музыкальные выступления и многое другое! 📅 Когда: 8 августа 📍 Где: г. Москва, ул. Летняя, д. 1, стр. 1, парк-усадьба Люблино 🎟 Вход свободный P.S. Делитесь этим постом в своих социальных сетях, рассказывайте друзьям — давайте поможем хвостикам стать на шаг ближе к дому ❤️ А Сыроежка будет ждать, что на мероприятии ее увидят будущие хозяева. Все подписчики канала Хэрриота хотят, чтобы ей быстрее повезло, ведь правда? 🙏

Мое детство в Глазго было тесно связано с собаками – и моими, и чужими. Мы жили на западной окраине города, и из моего окна открывался вид на Клайд и Нейлстон-Пад. Эти зеленые холмы притягивали меня, и я отправлялся в пешие прогулки. И со мной всегда был Дон, ирландский сеттер, поджарый красавец с глянцевой шерстью. Он разделял мою страсть к сельской природе.   Часто на прогулку со мной отправлялись мои приятели, и нам в эти долгие солнечные дни особенно нравилось смотреть, как резвятся и играют друг с другом наши собаки. И даже в те ранние годы я старался разобраться в их характерах и поведении.   Для меня собака никогда не была чем-то само собой разумеющимся. Почему они так преданы людям? Почему для них высшее удовольствие – быть с нами дома или в любом другом месте? За всеми этими размышлениями таилось смутное желание всегда быть с собаками, всю жизнь посвятить им, но я не представлял себе, как подобная мечта может осуществиться.   Только когда я увидел статью в журнале для подростков «Меканоу мэгэзин», мечта начала обретать практическую основу. ВЕТЕРИНАРИЯ КАК ПРОФЕССИЯ! Я стану ветеринарным врачом и буду все время с собаками – осматривать их, лечить, спасать от смерти. У меня голова пошла кругом.   Я все еще пытался освоиться с этой ошеломляющей идеей, когда в нашу школу побеседовать с нами приехал старый доктор Уайтхаус, глава Ветеринарного колледжа в Глазго. В 30-годах 20 века страна задыхалась в тисках экономической депрессии, многие люди не могли позволить себе заводить в доме собак или кошек, а рабочие лошади, основа основ и слава ветеринарной профессии, стремительно исчезали с полей и улиц. Ветеринары никому не были нужны.   Доктор Уайтхаус, однако, не желал признать, будто ветеринария находится при последнем издыхании. Он сказал нам, что, избрав эту профессию, богатыми мы не станем, но зато наша жизнь будет полна удивительного разнообразия.   И я попался. Мне стало совершенно ясно, как я хочу распорядиться своей жизнью, но препятствия на пути к цели выглядели огромными: ветеринария требовала знания точных наук, а в них я был очень и очень слаб.   Как поступить? Я отправился в Ветеринарный колледж поговорить с доктором Уайтхаусом. Это был удивительный человек, сильный, доброжелательный, с мягким чувством юмора. Он терпеливо выслушал сбивчивый рассказ о моих проблемах.   – Я люблю собак, – сказал я ему. – Я хочу работать с ними. Я хочу стать ветеринаром. Но в школе я занимаюсь родным языком, французским и латынью. Ни одной научной дисциплины. Смогу ли я поступить в колледж?   – Ну конечно! – Он улыбнулся. – Тебе нужно сдать четыре экзамена, чтобы получить право на зачисление. А какие именно предметы, значения не имеет. Физикой, химией и биологией ты сможешь заняться на первом курсе. – Я почти уверен, что сдам! – Вот и хорошо, – сказал он. – Значит, тебе не о чем беспокоиться.   Я замялся. – Вот с математикой мне придется помучиться. А ветеринару она очень нужна?   Его улыбка стала заметно шире. – Только чтобы подсчитывать дневную выручку, – ответил он.   Вот так. Теперь мне было ясно, и чего я хочу, и как этого добиться. Последние два года я занимался очень упорно. Особенно мне нравилась латынь, и я с наслаждением просиживал вечера над Вергилием, Овидием и Цицероном. Правда, ехидный внутренний голос спрашивал: а зачем все это студенту ветеринарного колледжа? «Но это поможет тебе разбираться в медицинской терминологии!» – ободряли меня доброжелательные люди.   Да, правда, но занятия биологией были бы мне куда полезней!   Как я и надеялся, четыре экзамена я сдал – три с отличием, а математику кое-как. И то удивительно – такой я был тупица во всем, что касалось математики.   Меня это мало смущало. Главное – я поставил ногу на первую ступеньку лестницы. Меня зачислили в Ветеринарный колледж Глазго. И я буду, буду лечить собак!   📚 Собачьи истории 👉 Дж.Хэрриот: в Макс | в Телеграм

Домашнее масло, лошадиный великан и битва за копыта - новые темы сегодня в замечательном проекте #заметкиХэрриота 🤣 Кто не в курсе - одно из изданий Хэрриота на русском языке 33 года назад вышло с заметками на полях о разных аспектах жизни ветеринаров и фермеров Йоркшира. Больше такой формат не переиздавался, к сожалению - так что многие любители историй Хэрриота этих текстов не читали.

Готовя #заметкиХэрриота к публикации, наш редактор Надежда и копирайтер Людмила быстро выяснили, что к некоторым понятиям буквально просятся современные дополнения. Вы узнаете их по специальному знаку на карточке.

Если пропустили ранее, то загляните: первый выпуск / второй выпуск Поставьте каких лайков или огоньков, чтобы редакция поняла, что надо продолжать )))