Шепотом. Рассказы.

Или даришь половину квартиры моему сыну, или мы уходим!» Я молча достала их сумки. — Я тут подумал, Ева. Нам пора пересмотреть статус этой квартиры. Даниил отложил джойстик от дорогущей игровой приставки и посмотрел на жену. Ева складывала полотенца. Услышав мужа, она остановилась. — Какой еще статус? — Юридический. Даниил сделал серьезное лицо. — Мы женаты два года. Я вкладываюсь в бюджет, покупаю продукты. А по документам я тут кто? Никто. Гость. Мне некомфортно жить на птичьих правах. Ева посмотрела на него. Квартиру она купила за три года до знакомства с Даней. Три года работала диспетчером, брала подработки, закрыла ипотеку досрочно, отказывая себе во всем. Даниил называл себя свободным дизайнером. Большую часть времени ждал вдохновения, играл в приставку и изредка приносил копейки за мелкие заказы. Коммуналку, интернет и крупные покупки Ева давно тянула сама. — Дань, ты серьезно? Ты покупаешь продукты раз в неделю. И то — чипсы, энергетики и мясо, которое сам съедаешь за два дня. О каких вложениях речь? — Начинается! — муж закатил глаза. — Я говорю про доверие! Про семью! Вот Валерка с женой развелся, и она его с голой задницей на мороз выкинула. Потому что квартира была ее. Я так не хочу. Мне нужны гарантии. — Какие гарантии от моей добрачной квартиры? — Справедливые. Даниил скрестил руки. — Перепиши на меня хотя бы половину. Это будет честно. Доказательство любви и того, что у нас настоящая семья. Мы же планируем детей? Куда я принесу ребенка, в чужой угол? Ева смотрела на мужа и не верила своим ушам. — Спи давай, гарант. Она ушла на лоджию. Развивать этот бредовый разговор не стала. Решила, что муж просто наслушался жалоб своего разведенного друга Валерки и к утру забудет. Она ошиблась. Утром в прихожей звякнули ключи. Ева даже не успела выйти из кухни, как появилась Фаина Борисовна. Мать мужа открыла дверь своим ключом, который ей дали на случай, если понадобится поливать цветы. Свекровь прошла за стол и по-хозяйски отодвинула стул. — Ева, присядь. Нам нужно поговорить о будущем нашей семьи. Ева села напротив. — Я вас слушаю. — Данечка мне все рассказал, — начала свекровь. — О том, как ты вчера отреагировала на его законную просьбу. Мы приняли тебя в семью как родную, а ты ведешь себя как торговка на рынке. — Законную просьбу подарить ему половину моей квартиры? — Быстро перепиши квартиру на Данечку! — повысила голос Фаина Борисовна. — А то он у тебя на птичьих правах живет. Сегодня ты в настроении, а завтра психанешь и выгонишь мальчика на улицу? Ему нужно спокойствие для творчества! — Мальчику тридцать пять лет. И если он боится улицы, ему стоит найти постоянную работу, а не сидеть с джойстиком сутками. — Не смей попрекать его деньгами! Он творческая личность! Он вносит огромный вклад в ваш быт. Кто микроволновку купил? — На деньги, которые одолжил у моей мамы и не отдал? Ева подалась вперед. — Давайте по фактам. Квартира моя. Ипотеку платила я. Никаких долей здесь не будет. Тема закрыта. Даниил вскочил. — Я так и знал! Он посмотрел на мать. — Мама, ты видишь? Ей плевать на семью! Она только за свои квадратные метры трясется. Валерка предупреждал, что все бабы одинаковые. — Вижу, сынок. Свекровь сочувственно покачала головой. — Жить с женщиной, которая не готова стать с тобой одним целым, — это мука. Она перевела строгий взгляд на невестку. — Значит так, Ева...

Я вернулся домой на три часа раньше обычного и увидел свою четырехлетнюю дочь плачущей в кровати, хотя в это время она должна была быть в садике. Как только она увидела меня, она прижалась ко мне и прошептала: «Папа, пожалуйста, больше не оставляй меня с ней одной». Андрей Мельник не стал кричать и устраивать сцену. Он просто взял телефон, открыл запись с камер наблюдения и сделал один звонок. То, что он увидел на видео, показало: страх маленькой Софии был намного серьезнее, чем он мог представить. В тот день Андрей должен был провести весь день вне дома. Встречи, работа, переговоры — всё было расписано заранее. Но одна встреча внезапно отменилась, и он впервые за долгое время решил приехать домой раньше. В квартире стояла непривычная тишина. Не было детских песен, привычных звуков утра и веселого голоса дочери. По расписанию София должна была находиться в детском саду. Но когда Андрей прошел по коридору, он услышал тихий плач из ее комнаты. Девочка лежала на кровати и крепко держала одеяло. Рядом стояла няня Марина, которую он нанял после проверки рекомендаций, и держала ребенка за плечи. «Я же сказала прекратить плакать», — холодно произнесла она. «Ты знаешь, что будет дальше, если продолжишь». Андрей почувствовал, как внутри всё сжалось. Неделями он слышал от дочери одно и то же: Показать полностью..

Семьдесят лет она вышивала в тишине и ждала знака от единственной любви, которую забрала у нее река. Но чудо пришло не из прошлого, а из будущего — в виде маленькой девочки на трёхколёсном велосипеде, которая назвала её бабушкой и заставила старое сердце оттаять. Ставь ❤️ и читай продолжение

Верочка знала, что мама ушла из-за неё. Мама много раз говорила, что Верочка – её наказание, что сил её больше нет, и, если бы она знала, ни за что не ввязалась бы в этот цирк. Про какой цирк говорит мама, Верочка не понимала, но понимала то, что портит маме жизнь. Мама так и говорила, растягивая гласные, когда жаловалась на Верочку и папу по телефону подругам: -Вся жизнь пошла под откос! Такую карьеру могла построить, такую карьеру! Ты же помнишь, меня везде приглашали! Ставь ❤️ и читай продолжение

ПОСЛЕДНЯЯ ИСПОВЕДЬ БЕЗБОЖНИЦЫ — Батюшка, Вы знаете, она ведь всю жизнь ругала Церковь, а попов на дух не переносила… — робко предупредили меня родственники у порога. Признаться, я хотел развернуться. Ну какая исповедь у человека, который сознательно прожил жизнь без Бога? Один формальный грех. Но родные замахали руками: «Нет-нет, она сама Вас просила! И память у нее ясная, хотя возраст далеко за восемьдесят». Я вошел. Меня встретила комната, похожая на музейную декорацию: мебель пятидесятых, телевизор «КВН» с линзой, кружевные салфетки и умопомрачительная, почти больничная чистота. В кресле, обложенная подушками, восседала известная в городе санитарный врач — строгая, сухая старуха с пронзительным взглядом. Я попросил всех выйти для таинства, но она вдруг властно остановила: — Нет. Пусть слышат. Я хочу говорить при всех. Исповедь началась. И первая же ее фраза едва не сбила меня с ног. — Я была иподиаконом у последнего Вольского епископа Георгия... Читать продолжение

У Егора Прохорова умерла жена. Так и не оправилась от последних родов. Тут бы горевать и горевать, да пятеро ребят осталось. Старшему, Николке, девять. Илюшке – семь. Близнецам Саньке и Лёшке по четыре. И младшей только три месяца, Алёнке, доченьке долгожданной… Некогда горевать, когда дети есть просят. А уложит всех, полночи сидит в кухне, курит ...Поначалу Егор сам, как мог, крутился. Ставь ❤️ и читай продолжение

До декабря муж еще десять раз скажет: «Зачем сейчас покупать ёлку?» , а потом будет кусать локти когда увидит разницу цены в августе и в декабре • Скидка до 32% • Литые ели премиум-класса • Доставка по РФ Каталог с летними ценами здесь: https://tglink.io/c41abc4412043e erid: 2W5zFJ8cmZB

«Когда моя жена снова уснёт, удалите ей матку. Я не хочу, чтобы она когда-нибудь смогла забеременеть». Я услышала эти слова в больничном коридоре, всё ещё в распахнутой сзади больничной сорочке. Ноги едва держали меня после потери ребёнка. Голос принадлежал Андрею Шевчуку — моему мужу, человеку, который клялся защищать меня, даже если весь мир развалится. Ставь ❤️ и читай продолжение

В день свадьбы, стоя у алтаря, жених наклонился ко мне и прошептал: «Твоя семья разорилась. Теперь ты мне не нужна». Но он совершенно не ожидал, что я спокойно улыбнусь, возьму микрофон и скажу всего два слова — после которых у всех гостей волосы встали дыбом… Белое платье тянуло вниз, будто было сшито не из ткани, а из чужих ожиданий. Корсет сжимал рёбра, тюль путался под ногами, а вокруг стоял приторно-сладкий запах лилий, дорогих духов и фальшивого счастья. В роскошном зале не стихали приглушённые перешёптывания. Гости улыбались, поднимали бокалы, украдкой разглядывали нас с Артёмом у алтаря. Для них это была свадьба двух влиятельных семей, красивый союз, о котором потом будут писать светские хроники. Для меня — тщательно подготовленная сцена, где каждый уже играл свою роль. Артём стоял рядом безупречно спокойный. Его костюм сидел идеально, улыбка была выверена до мелочей, но я знала: он смотрит не на меня. За моим лицом он видел компанию отца, контракты, счета, будущую власть. Ни нежности, ни волнения — только холодный расчёт. Ведущий церемонии начал торжественную речь. Его голос плыл над залом мягко и тягуче, слова о любви и верности звучали почти издевательски. И именно тогда Артём слегка наклонился ко мне. Его улыбка для гостей осталась такой же, но глаза стали ледяными. Он прошептал так тихо, что услышала только я: — Всё подтвердилось. Твой отец разорён. Активы заморожены. Теперь ты мне больше не нужна. Он отстранился и замер, ожидая реакции. Наверное, в эту секунду он уже представлял, как я побледнею, сорву фату, заплачу на глазах у сотен людей и выбегу из зала под сочувствующими взглядами. Он хотел увидеть мой позор прямо у алтаря. Хотел, чтобы я сломалась там, где ещё минуту назад должна была сказать ему «да». Но я не заплакала. Я медленно повернула голову и посмотрела ему прямо в глаза. Его самодовольная улыбка дрогнула, когда на моих губах появилась спокойная, почти мягкая улыбка. Не страх. Не боль. Не растерянность. Он понял, что что-то пошло не по его плану. Пока голос ведущего ещё звучал над залом, я шагнула в сторону. Рядом стоял распорядитель с микрофоном в руках. Он уже собирался передать его гостям для поздравлений, но я спокойно взяла микрофон первой. Музыка оборвалась. В зале повисла такая тишина, что стало слышно, как кто-то уронил бокал на стол. Отец смотрел на меня побледневшим лицом. Отец Артёма напрягся и подался вперёд. Сам Артём сквозь зубы прошипел: — Что ты делаешь? Я не ответила. Лишь поднесла микрофон к губам, глубоко вдохнула и сказала всего два слова — после которых у всех гостей волосы встали дыбом… Продолжение👇

Мистика. Однажды вечером к нему на лавочку подсела старуха в старомодном пальто и попросила об одной странной услуге — сходить к ее соседкам и передать, чтобы те сожгли подаренный ею пуховый платок. Он согласился, даже не зная, с кем разговаривает, а на кону стоит не только ее упокой. Ставь ❤️ и читай продолжение

🔔 Старт продаж клубного дома у моря — «Кипарис» «Кипарис» — новый клубный дом в составе «Парковой Резиденции». Это редкий коллекционный формат для тех, кто ценит приватность, камерность и высокий уровень комфорта. Всего 49 квартир — редкий формат, который подчеркивает исключительность каждого предложения. Дом расположен рядом с дендропарком с реликтовыми краснокнижными растениями, а из квартир открываются виды на море, горы и природу Южного берега Крыма. Алушта находится в особой природной зоне, где морской воздух, насыщенный йодом и солями, встречается с горным наполненным фитонцидами хвойных лесов. Реликтовые деревья выделяют эфирные масла, которые очищают дыхание, снимают усталость и наполняют энергией. Для резидентов предусмотрена собственная инфраструктура: • крытый бассейн; • SPA и хамам; • фитнес-зал; • торговый променад; • подземный паркинг; • круглосуточная система контроля доступа. Лучшие условия — на старте продаж! Перейдите в бот и получите закрытый список квартир с ценами на старте продаж! #реклама О рекламодателе

Мой муж оставил меня мыть посуду, а сам повёз любовницу на благотворительный вечер, смеясь так, словно я ничего не значила; он даже не подозревал, что «обычная жена», которую он унизил, на самом деле владела компанией — и к концу вечера все должны были узнать, кто она такая. Ставь ❤️ и читай продолжение

Врач УЗИ долго молчал, глядя на экран, а потом спросил: «Сколько у вас было мужчин?». Ответ перевернул жизнь всей моей семьи. Холодная вода из-под крана ударила в ладони, но облегчения не принесла. Марина смотрела в зеркало на землистую кожу и тени под глазами, чувствуя себя потерянной девочкой в тридцать шесть, а желудок сжимался от тошноты, мучившей вторую неделю. Из коридора доносился привычный шум — Игорь собирался на рыбалку, перематывал японскую леску, и его бодрый голос прервал её мысли: «Мариш, ты где там застряла? Я новый спиннинг перематываю, глянь, какая леска! Японская, с такой на акулу можно идти, не то что на щуку». Она вышла, плотнее запахнув халат, но запах мотыля и прикормки ударил в горло, и, опершись о косяк, тихо сказала: «Игорь, мне плохо». Он оторвался от катушки, жуя бутерброд, и ответил: «Ну что ты, Мариш? Опять себя накручиваешь? Я же говорил, не заказывай эти суши, там рис уксусом заливают, вот у тебя изжога и разыгралась. Выпей соды, полежи, к обеду огурцом будешь». «Какая сода, Игорь? — голос дрогнул. — Меня выворачивает уже вторую неделю! Живот тянет так, будто там камни ворочаются. Я записалась к врачу. Прямо сейчас. Мне страшно». Игорь наконец отложил катушку, на лице смешались раздражение и страх: «Ну, может, это... возрастное? У Ленки, жены Пашки, тоже какие-то сбои были. Говорит, гормоны шалят, перестройка организма. Женские дела эти...» Марина почувствовала, как слёзы подступают к глазам, и почти выкрикнула: «Какие гормоны?! Это опухоль. Киста или миома. Я всю ночь читала симптомы — всё сходится. Мы же столько лет... если бы Бог хотел дать нам детей, дал бы раньше. А сейчас это может быть только болезнь». Игорь тяжело вздохнул, встал, обнял её, пахнущий резиной и чесноком, и сказал: «Не каркай. Вечно ты драму разводишь. Съездишь, сделают УЗИ, выпишут витамины — и всё пройдёт. Я пока вещи в машину закину, подожду тебя. Если что серьёзное — сразу звони, прилечу, на руках понесу. Но это гастрит, зуб даю. Всё будет хорошо». Он поцеловал её в макушку и уехал на рыбалку. Марина осталась одна в звенящей тишине. Пятнадцать лет брака, пятнадцать лет они строили быт, карьеру, но в доме не хватало детского смеха. Сначала ипотека, потом карьера, потом «надо пожить для себя», а врачи разводили руками: «неясный генез». И они смирились, решив, что их семья — это только они вдвоём. В такси она смотрела в окно на мам с колясками и отцов с малышами, и сердце сжималось от тоски. «Господи, пусть это будет просто гастрит, — молилась она. — Я всё выдержу, только не что-то страшное. Я хочу жить, я хочу быть с Игорем». Клиника встретила стерильной чистотой и запахом антисептика. Администратор улыбнулась: «Вы по записи? Проходите, четвёртый кабинет, Эдуард Семёнович уже ждёт». Кабинет был в полумраке, жалюзи опущены, только монитор УЗИ мерцал. Врач, седой и в очках, похожий на сову, буркнул: «Ложитесь, живот освободить, пелёнку постелить. На что жалуемся, голубушка?» Марина легла на кушетку, дрожа: «Тошнота, боли внизу живота, слабость... Доктор, скажите честно, если там опухоль — я должна знать». Врач нанёс гель, приложил датчик: «Расслабьтесь, не надо себя хоронить. Посмотрим». В кабинете повисла тишина, только гудел кулер. Врач хмурился, водил датчиком под разными углами, нажимал кнопки, менял настройки. Минута, две, пять. Молчание становилось невыносимым. Марина скосила глаза на экран, где в чёрно-белой ряби плавали тени, и боялась дышать. Врач снял очки, медленно протёр их краем халата и снова надел. Посмотрел на Марину поверх линз странным взглядом — удивление смешалось с восхищением. И тогда, глядя на неё, он спросил: «Сколько у вас было мужчин?» Показать полностью..

«Не путайся под ногами — у нас важные гости», — велела золовка на моей даче. Но мой тост всё изменил. Ставь ❤️ и читай продолжение

Муж заставлял меня рожать до тех пор, пока не родится мальчик. Сразу после рождения пятой дочери он назвал меня бракованной и приказал выметаться. Но судьба решила все иначе Я стояла в коридоре роддома, прижимая к груди маленький сверток, и никак не могла понять, что происходит. Еще вчера мне казалось, что самое страшное — это схватки, боль, страх за ребенка. Оказалось, страшнее бывает тишина после слов, которые режут не хуже ножа. — Опять девка, — сказал Вадим, даже не посмотрев на малышку. — Ты бракованная, Лена. Поняла? Пятая. Пятая дочь. Собирайся и выметайся. Мне в доме такой позор не нужен. Медсестра, стоявшая рядом, резко подняла на него глаза. Но ничего не сказала. А я и не ждала, что кто-то скажет. За десять лет брака я привыкла: если Вадим говорил, остальные молчали. Он ушел, хлопнув дверью так громко, что новорожденная вздрогнула и заплакала. Я машинально начала качать ее на руках. — Тише, моя хорошая… тише, Сонечка… Имя я придумала сразу. Софья. Мудрость. Может быть, хотя бы ей достанется то, чего так не хватало мне. Домой меня выписывали через три дня. Вадим не приехал. Прислал сообщение: «Вещи собрал. Ключи оставь у соседки. Дочерей забирай всех. Денег не дам».

Ещё до того, как я успела открыть рот, суд уже решил, кто я такая: бедная домработница, укравшая драгоценность у семьи миллионера. А когда я поняла, что мне не верит почти никто, маленький Максим вырвался от няни и закричал: «Она ничего не крала!» То, что он собирался рассказать дальше, должно было заставить весь зал замолчать. Ставь ❤️ и читай продолжение

Подонки приняли её за обычную женщину… Но очень скоро поняли, как ЖЕСТОКО ОШИБЛИСЬ…… Тяжёлая дверь придорожного кафе скрипнула, впуская внутрь порыв холодного ветра и незнакомую женщину в выцветшей телогрейке. Она поставила возле стола большой брезентовый вещмешок и спокойно попросила принести горячую еду, словно не замечала происходящего у стойки. Трое крепких парней развлекались, унижая молодую официантку. Один держал девушку за косу, второй заставлял вытирать пролитое спиртное, третий подбадривал приятелей громким смехом. Посетители молчали, прятали глаза в тарелках и делали вид, что ничего не происходит. В дальнем углу сидел начальник полиции Кравченко. Он лениво ковырял спичкой в зубах и демонстративно смотрел в потолок. Его присутствие только добавляло хулиганам уверенности. Женщина не вмешивалась. Она лишь один раз посмотрела на испуганную официантку, затем перевела взгляд на парней. В её лице не было ни страха, ни возмущения. Только холодное внимание человека, привыкшего заранее замечать каждое движение противника. Кабан первым почувствовал этот взгляд. Он отпустил девушку, пинком отодвинул стул и уселся напротив незнакомки. Его приятели встали за спиной, предвкушая новое развлечение. Кабан сплюнул в её тарелку, высыпал соль в стакан с компотом и придвинул его женщине. Она не ответила. Только коротко посмотрела на полицейского, но тот пожал плечами, давая понять, что вмешиваться не собирается. Молчание незнакомки окончательно раззадорило парней. Один достал нож, другой надел на пальцы кастет. Кабан перегнулся через стол, схватил женщину за подбородок и поднял ладонь для удара. В этот момент внутри её вещмешка едва слышно звякнул металл. Женщина медленно повернула голову, посмотрела Кабану прямо в глаза и в тот же миг трое подонков поняли, как жестоко ошиблись…

Уехал на пасеку свекор - уверяла его невестка. Я не поверила - вызвала участкового - и не зря. Моя жизнь всегда казалась мне спокойной и даже монотонной. Впрочем, недавно у нас тут такое произошло, что о монотонности пришлось надолго забыть. Я не первый год уже носила почту по нашему поселку. Всех знала, с некоторыми дружила, кого-то обходила стороной. Арсений Петрович, бывший плотник, статный мужчина восьмидесяти с небольшим лет, всегда встречал меня у своей калитки. Газету, которую я ему выдавала, он держал узловатыми пальцами крепко. Ставь ❤️ и читай продолжение

— — Дима… давай разведёмся. Пять лет мы бегаем по врачам, живём от одного анализа до другого… Я больше так не могу. Елена говорила спокойно. Слишком спокойно. Именно так говорят люди, которые выплакали всё ещё неделю назад. Дмитрий долго молчал. Потом медленно кивнул. — Наверное… ты права. — Я не смогла подарить тебе ребёнка. — Лена… — Не перебивай. Мы прошли ЭКО. Обследования. Кредиты. Надежды. Разочарования. Я больше не хочу жить ожиданием чуда. Ставь ❤️ и читай продолжение

Перед самой операцией муж прислал мне сообщение: «Я хочу развод. Мне не нужна больная жена». Пациент на соседней кровати тогда попытался меня успокоить. И я, сама не понимая, всерьёз или от отчаяния, сказала ему: «Если я выживу, давай поженимся». Он просто кивнул. А потом медсестра побледнела и тихо спросила: «Вы вообще понимаете, кому только что это предложили?» 03:00 ночи. Холодное синеватое свечение телефона на тумбочке едва освещало палату 212. Я схватила его с колотящимся сердцем, молясь увидеть хотя бы одно нормальное сообщение от Эвана перед тем, как меня увезут под наркоз. Что-то вроде «удачи» или «я люблю тебя». Но слова на экране буквально заморозили мне кровь. «Мы разводимся, Джессика. Мне не нужна обуза в виде больной жены. Мой адвокат уже готовит бумаги. Не звони мне». Я перечитала это сообщение четыре раза, будто буквы могли вдруг перестроиться во что-то человеческое. Но нет. Восемь лет моей жизни были выброшены, как мусор, в каких-то четырнадцати словах. Я согнулась пополам не столько от боли из-за опухоли, сколько от осознания, что мужчина, с которым я делила постель, оказался чужим человеком. И, возможно, самым жестоким из всех, кого я знала. Марк — мужчина на соседней кровати — не бросился утешать меня дежурными словами. Он будто понял, что некоторые падения нельзя перебивать фразами из вежливости. Несколько минут он просто сидел рядом и давал мне развалиться окончательно. А потом молча придвинул стул к моей кровати. Я протянула ему телефон. Он прочитал сообщение, и его челюсть сжалась так, что на скулах проступили кости. Потом он заговорил. Спокойно. Жёстко. Без жалости. «Тогда ты сейчас поедешь туда, выживешь, проснёшься и поймёшь одну простую вещь: весь мусор в твоей жизни наконец-то вынес себя сам». И знаете, иногда именно чужой человек говорит тебе то, что должен был сказать самый близкий. 07:45 утра. В палату заехал санитар с каталкой. Меня уже должны были везти в операционную. Я посмотрела на Марка — на человека, которого знала всего несколько часов, но который почему-то казался мне надёжнее, чище и порядочнее всех, кто был рядом со мной за последние годы. И у меня вырвался нервный, ломаный смешок. «Ты слишком хороший, Марк Грант. Не такой, как он. Если я выживу… может, нам правда просто пожениться и на этом закончить?» Это была горькая шутка. Защитная реакция. Попытка прикрыть собственное унижение хоть чем-то. Я ждала вежливой улыбки. Или фразы вроде «сначала поправляйся». Чего угодно, только не того, что произошло дальше. Марк остановился. Он посмотрел на меня долго. Не мигая. Без тени иронии. «Хорошо», — сказал он. Я растерянно уставилась на него. «Ты… серьёзно?» — еле выдавила я. Он снова кивнул. «Хорошо». И в этом простом слове почему-то было больше честности, чем во всём моём браке. Каталка тронулась. Меня повезли по коридору. Двойные двери хирургического отделения медленно раскрылись и почти сразу начали закрываться за мной. И последнее, что я увидела, прежде чем меня окончательно забрала операционная, — это Марк Грант, который смотрел мне вслед и кивал так спокойно, будто мы только что скрепили какой-то странный договор кровью. И в тот момент я уже не понимала, что пугает меня сильнее. То, что я могу не проснуться. Или то, что, если всё-таки проснусь, мне придётся узнать, кем на самом деле был человек с соседней кровати… и почему медсестра так побледнела, когда услышала моё предложение...

Родители жениха накануне свадьбы потребовали подписать брачный контракт, но не ожидали моего ответа. – Аннушка, садись поудобней, нам нужно кое-что обсудить, – Елена Викторовна указала на кресло напротив себя, а затем достала из сумочки плотную папку с документами. Я почувствовала, как внутри все сжалось. Максим сидел рядом с родителями и избегал моего взгляда. За неделю до свадьбы? Серьезно? Ставь ❤️ и читай продолжение

Решив насолить жене перед уходом к любовнице, он продал свою половину квартиры… А потом приехал посмеяться и ОСТОЛБЕНЕЛ. Анна как раз доставала из духовки свой фирменный пирог с вишней, когда муж объявил, что уходит. И сначала она не подумала ничего такого... Мало ли, зачем второй половинке понадобилось отлучиться из дома? — А как же пирог? — спросила Аня. Улыбнулась тепло, — я думала, мы с тобой чаю попьём… Твой любимый испекла! — Ты не поняла, — сухо сказал муж. Прошёл в другую комнату и вернулся в коридор уже с дорожной сумкой, — я совсем от тебя ухожу. Ты мне больше не нужна! — закончил он с такой интонацией, будто речь шла о мусоре, который давно следовало вынести. — Что? — задала Анна логичный для шокированного человека вопрос и присела на стул возле кухонного стола — вдруг у неё закружилась голова и колени подкосились от слабости. — Глупенькая, — буркнул Дмитрий. Он вообще всегда начинал раздражаться, когда ей нужно было что-то объяснять дважды. И речь его была — ну просто как по писаному! И Анна из неё узнала, что как женщина она — пустое место, и что ему надоели её нравоучения, и что его тошнит от необходимости с ней одним воздухом дышать! Но главный удар Дмитрий приберёг напоследок. — Сын у меня есть, — улыбнулся он, — скоро в школу пойдёт! А я, как отец, должен быть рядом... Ты не обижайся. Ты должна меня понять! — повысил он голос требовательно, — я и так долго с тобой, такой, был… Ни один мужчина такого не выдержал бы, а я, считай, жалея тебя, свою судьбу губил… Только теперь всё, у меня ещё вся жизнь впереди, и я её из-за тебя портить не собираюсь! Он вышел за дверь. Хлопнул ею. Где-то далеко на площадке скрипнул лифт — это означало, что муж уехал, а потом Анна окончательно погрузилась в вязкое, туманное, душное ощущение… Что весь её мир перевернулся! А потом он приехал посмеяться и ОСТОЛБЕНЕЛ... Продолжение👇

В мае 45-го пахло сиренью и порохом. Она шла по пыльной дороге домой, не веря, что осталась жива. Четыре года она видела этот сон: резные наличники, кривой забор, белые гроздья у крыльца. Но сны иногда врут. Ставь ❤️ и читай продолжение

«Это собачий корм, а не праздничный стол!» — скривилась свекровь. Ответ невестки заставил её побледнеть. Анна протирала бокалы до звона и в третий раз поправляла скатерть. Сегодня Ольга Павловна впервые приходила к ним на обед в статусе законной свекрови — оценить, как молодая жена справляется с хозяйством. Владимир обнял жену и заверил, что всё пройдёт отлично: мама любит вкусную еду, а Аня готовит прекрасно. На столе стояли наваристый борщ, сочные домашние котлеты и картофель с зеленью. Свекровь вошла ровно в два. Осмотрела прихожую, критически оценила сервировку и сухо кивнула, словно инспектор. Попробовав борщ, она скривилась: — Что-то не то. Больше на дешёвую столовскую еду похоже. Водичка с плавающими овощами. Анна замерла. Три часа у плиты — и «столовская водичка»? Котлеты были объявлены пересоленными, картофель — недоваренным. — Ничего, со временем я научу Аню готовить как надо. Молодая ещё, опыта ноль, — подвела итог Ольга Павловна. Готовить Аня умела с четырнадцати лет. Когда тяжело заболела мама, на девочку легли все заботы о доме и младших братьях. Коллеги всегда с восторгом разбирали её домашнюю выпечку. Но муж лишь убеждал её не принимать критику близко к сердцу: мама строгая, но справедливая, у неё тридцать пять лет кулинарного стажа. Анна промолчала. Может, и правда стоит прислушаться? Каждое воскресенье — новый приговор Визиты стали еженедельными. Ольга Павловна методично находила повод для критики. Жаркое — жёсткое, морковь в супе — нарезана недостаточно мелко, в оливье картошка разварена, а колбаса «не того сорта». Пирог свекровь сочла сырым и демонстративно выплюнула кусочек в салфетку. Невестка меняла рецепты, покупала лучшие продукты, старалась изо всех сил. Ничего не помогало. — Видимо, у некоторых просто нет врождённого таланта, — вздыхала Ольга Павловна. Однажды тушёную капусту она назвала помоями: — Я бы такое даже собаке не налила. При этом Анна готовила её по кулинарной книге, которую сама свекровь ей подарила. Владимир сидел рядом и молчал. Иногда кивал матери, иногда отводил взгляд — но ни разу её не остановил. Анна чувствовала себя чужой за собственным столом. Через пару месяцев она перестала стараться. Готовила гречку, макароны, жареную курицу. — Ты совсем опустила руки, — заметила свекровь. — Я устала. Что бы я ни сделала, вам всё не то. — Потому что надо стараться. Не всем дано, но упорство помогает. Анна посмотрела на мужа, надеясь на поддержку. Владимир невозмутимо доедал, глядя в тарелку. День рождения, который расставил всё по местам К своему двадцативосьмилетию Анна решила устроить настоящий праздник. Пригласила родителей, приготовила ресторанное меню: мясо с травами, сложные салаты и фирменный ягодный пирог. Родители пришли первыми. Мама восхитилась столом, отец похвалил салат: — Вкус потрясающий! Дочка, ты сегодня превзошла саму себя. Пирог и мясо тоже пришлись всем по вкусу. Родители просили рецепты и нахваливали хозяйку. Около шести они ушли, и счастливая Анна начала убирать со стола. В семь приехала Ольга Павловна. Анна заново накрыла стол и подала свежее горячее. Свекровь попробовала салат — поморщилась. Отрезала мясо — скривилась. Ткнула вилкой пирог и отодвинула тарелку. — Аня, я пыталась сдержаться, но это невозможно. Это собачий корм, а не праздничное угощение. Ты действительно кормила этим людей? Анна опешила: — Мои родители ели с огромным удовольствием. — Твои родители просто слишком вежливые, — отмахнулась гостья. — Либо у них полностью отсутствует вкус. Подавать гостям такую стряпню — стыдно. Кровь ударила в виски.

Измену мужа раскрыла обычная банка варенья. — Ленусь, я дома! Голос мужа из прихожей прозвучал так легко, будто на календаре была пятница, а не тяжелый вторник. Лена стряхнула с разделочной доски остатки овощей, наспех вытерла руки полотенцем и выглянула в коридор. Кирилл вернулся с работы в отличном настроении. Его обычно уставшее, чуть осунувшееся от постоянных офисных стрессов лицо сейчас выглядело свежим и подозрительно довольным. В руках он держал тяжелую стеклянную банку с вареньем. Ставь ❤️ и читай продолжение

Иногда вы избегаете близости не потому, что «не хочется». А потому что знаете: потом полночи будет ныть шея 😣 Об этом не пишут в статьях про «страсть и огонь в отношениях» ❤️‍🔥 А причина часто бытовая: • затекает шея — и вы думаете только о том, когда это закончится 😵‍💫 • устают руки, темп сбивается — и он это чувствует 🙌 • неудобная поза превращает всё в работу 😮‍💨 В итоге вы не то чтобы не хотите. Вы заранее знаете, что будет неудобно, — и находите повод лечь спать пораньше 🛌 А он читает это как: «Она меня больше не хочет» 💔 Психолог и сексолог Юлия Агапитова разбирает это как вопрос техники и анатомии🧠 Есть положения, в которых ничего не затекает. Есть приёмы, где работают не только руки. Есть способы не выдыхаться через две минуты На бесплатном мини-курсе — понятные техники, которые можно применить в тот же вечер ❤️ 🎁 За регистрацию — гайд с комфортными положениями и разбором частых ошибок. 👉 Забрать гайд

– Внучке и ношеное сойдёт, – сказала свекровь. На своём юбилее свекровь развернула мой подарок. Варя крутилась перед зеркалом в новой куртке и снимать её не собиралась. Жёлтая, с капюшоном на меху, я купила её накануне на распродаже – первая тёплая обновка дочке к холодам. Она задирала подбородок, поворачивалась то одним боком, то другим и всё повторяла, что теперь она как солнышко на ножках. В дверь позвонили. Три коротких звонка, один за другим, нетерпеливо. Так звонила только одна женщина. Ставь ❤️ и читай продолжение

Мать приехала и первым делом полезла под мойку. То, что она там увидела, объяснило все наши беды... Ведро воняло. Не сильно. Так, фоном. Сладковато, кисловато, с какой-то тухлой ноткой. Я принюхалась — и не особо почувствовала. Потому что давно уже привыкла к этому запаху. А мать почувствовала сразу. Она стояла посреди кухни с сумкой через плечо, ещё даже пальто не сняла — и смотрела. Не на меня. На пол. Там, возле входа, стояли два чёрных пакета с мусором. Один — со вчерашнего дня. Второй — позавчерашний, кажется. — Маринка, — сказала мать тихо. — Это что? — Мусор. Игорь не вынес. — А ты? — А я ему сказала. Два раза. Мать поставила сумку. Сняла пальто. Повесила на крючок. И пошла к мойке. Открыла дверцу. Присела. Заглянула. Там стояло ведро. Обычное, пластиковое, серое, без крышки. По стенкам — подтёки. На дне, под пакетом — лужица чего-то бурого. Пакет сам по себе был тонкий, дешёвый, из «Фикс Прайса», и он давно прохудился. Потёк. Мать выпрямилась. Лицо у неё было такое, будто она увидела мышь. Или хуже. — Давно так? — Мам. Ну что ты начинаешь. Только приехала. — Давно? — Не знаю. Ну... всегда так было, наверное. Она посмотрела на меня. Молча. А у меня внутри что-то сжалось — как в детстве, когда приносила двойку и врала, что не задавали. Мы с Игорем жили на Каширке. Двушка, хрущёвка, потолки два пятьдесят. Он — электрик на заводе, сорок восемь тысяч. Я — продавец в «Магните», тридцать пять. Двое детей: Данька — семь, Алиса — четыре. И вот казалось бы — живём. Не голодаем. Не роскошествуем, но и не бедствуем. А ощущение... ощущение было, будто тонем. Медленно, по сантиметру. Каждый месяц чуть глубже. Деньги уходили непонятно на что. Я вела записи в телефоне, в приложении. Вбивала всё: хлеб, молоко, коммуналка, проезд, обеды, интернет. А к двадцать пятому числу — пусто. И мы с Игорем стояли друг напротив друга на этой кухне и шипели. Не кричали. Дети же рядом. Шипели. Через зубы. — Ты опять потратила на эту свою косметику.………

Кубань, 1942-й. В хате Агафьи живут двое: её муж-полицай и женщина с детьми, которых она поклялась спасти. Однажды ночью ей придётся бежать в лес, чтобы не дать убить малыша, а утром — выдать собственного мужа, глядя ему в глаза. В хате у Агафьи Ветровой, что стояла на отшибе станицы Гниловской, у самой реки, с зимы проживала эвакуированная семья. Еще в декабре сорок первого, когда морозы сковывали землю так, что она трескалась под ногами, председатель сельсовета, грузный и всегда хмурый Ермолай Лукич, постучал в ее калитку. Ставь ❤️ и читай продолжение

Богатый мужчина увидел, как женщина унижала нищую бабушку на улице… Но то, что он сделал потом, заставило всех вокруг остановиться Старая женщина сидела на холодном тротуаре, крепко повязав вокруг головы выцветший платок. Она никому не мешала. Она просто молча сидела у стены, держа в руках маленький пластиковый стаканчик, внутри которого лежало несколько монет и сложенных купюр. Её руки были тонкими и дрожащими, и каждый раз, когда кто-то проходил мимо, она опускала глаза, словно ей было стыдно за само своё существование. Большинство людей её игнорировали. Кто-то обходил её стороной. Кто-то отводил взгляд. Но затем прямо перед ней остановилась хорошо одетая женщина в дорогих туфлях. Старушка медленно подняла голову. — Пожалуйста… помогите хоть немного, — прошептала она. Женщина посмотрела на неё свысока и холодно рассмеялась. — Вы повсюду, — сказала она. — Вам совсем не стыдно? Губы старушки задрожали, но она ничего не ответила. Она лишь крепче прижала стаканчик к груди, словно это было единственное, что у неё осталось в этом мире. Это ещё сильнее разозлило женщину. Люди вокруг начали смотреть, но никто не подошёл. А затем, совершенно неожиданно, женщина подняла ногу и ударила по стаканчику, который держала старушка. Монеты рассыпались по тротуару. Сложенные купюры подхватил ветер, и они разлетелись по грязной улице. Старушка от неожиданности вскрикнула и упала на колени, пытаясь дрожащими пальцами собрать деньги. Слёзы текли по её морщинистому лицу, пока люди молча наблюдали за ней. — Пожалуйста, — тихо плакала она. — Это всё, что у меня есть… Жестокая женщина улыбнулась. Но в тот момент, когда она развернулась, чтобы уйти, у тротуара остановился роскошный чёрный автомобиль. Дверь открылась. Из машины вышел высокий мужчина в дорогом тёмном костюме. И когда он увидел старушку, плачущую на земле, выражение его лица полностью изменилось. Улица замолчала. Даже те, кто до этого делал вид, что ничего не замечает, вдруг остановились. Жестокая женщина скрестила руки и сказала: — Что? Она загородила тротуар. Мужчина подошёл ближе. Его голос был спокойным, но в глазах горел гнев. — Нет, — сказал он. — Она просила о помощи. Богатый мужчина опустился на колени рядом со старушкой прямо в своём дорогом костюме, посреди грязного тротуара. Он начал собирать монеты одну за другой. Затем подобрал сложенные купюры у края тротуара, стряхнул с них пыль и осторожно сложил всё обратно в стаканчик. Старушка смотрела на него сквозь слёзы. — Почему вы мне помогаете? — прошептала она. Мужчина долго смотрел на неё. А затем он сказал то, от чего вся улица застыла...продолжение...

Внимание родителям! Этим летом школьникам обеспечивают возможность бесплатно начать подготовку к государственным экзаменам: с 20 августа каждый ребёнок в возрасте 7–17 лет может получить сертификат на 10 месяцев бесплатных занятий по подготовке к ОГЭ/ЕГЭ 📅 Приём заявок продлится до 27 августа. Затем начнет работу с наставниками и получит персональный план обучения. Цель программы — не только подготовить к экзаменам, но и помочь ребёнку учиться без перегрузок, с чёткой системой и контролем прогресса. Заполните короткую анкету и получите сертификат на бесплатное обучение.

Он приехал проверить нищего жениха дочери. В старом доме увидел акт со своей подписью. Навигатор уверял, что до посёлка Берестяного осталось четыре минуты. Четыре минуты закончились у бетонных плит, за которыми начиналась разбитая грунтовка. Справа темнело заболоченное поле, слева тянулась полоса старых железнодорожных путей, давно заросших бурьяном. Геннадий Аркадьевич остановил внедорожник и посмотрел на экран телефона. Ставь ❤️ и читай продолжение.

На нашу годовщину муж подарил мне блендер. А вечером по ошибке отправил мне фотографию браслета с подписью. – Лёва, колготки не на голову! Сними сейчас же, мы опаздываем! Инна одной рукой застегивала куртку на Маше, другой пыталась вытащить из-под стола второй ботинок. Лёва бегал с серыми колготками на голове, орал, что он ниндзя, а Маша ныла, что в сад не пойдет, потому что там Соня толкается. На столе стояла коробка с новым блендером. Вчера была их годовщина – восемь лет. – Нормальный подарок, – сказал Денис, когда Инна слишком долго смотрела на коробку. – Ты же хотела супы-пюре делать. Инна супы-пюре не хотела. Она однажды сказала, что у Кати хороший блендер и им удобно взбивать тесто. Это было полгода назад, когда старый миксер задымился. Тогда Денис посмотрел цену, присвистнул и сказал размешать вилкой. А вчера принес тот самый блендер и спросил, довольна ли она. Инна сказала, что очень. Денис заказал роллы, дети растащили соевый соус, а она уснула рядом с дочкой, так и не дождавшись вина. Утром Денис уже обулся и искал ключи. Телефон Инны вспыхнул сообщением. На экране появилось имя мужа и фотография тонкого золотого браслета на черной бархатной подушечке. «Взял. По-моему, под твое изумрудное платье – пушка…» Она успела прочитать два раза. Потянулась к телефону, задела кружку. Экран погас, а когда Инна открыла чат, фотографии уже не было. Сообщение было удалено с двух сторон. – Ин, я побежал! – крикнул Денис из коридора. – Реально опаздываю! – и дверь хлопнула. Инна смотрела на пустую строчку в переписке, застегивала ботинки детям не на те ноги и отвечала, что ниндзи тоже ходят в садик. В раздевалке воспитательница напомнила про поделку, а Инна сунула варежки не в тот шкафчик. В машине у Кати Инна показала телефон. Катя спросила, что было. Инна рассказала про браслет и изумрудное платье. У нее нет такого платья. – Может, не тебе отправлял? – спросила Катя. Инна посмотрела на подругу. Катя предложила варианты: сестра, работа, коллега попросил выбрать подарок. – Только не звони ему сейчас, – сказала Катя. – Скажет, что ты не так прочитала или что сообщение не от него. Ты ничего не докажешь. Позвонишь – он начнет заметать следы. – Я не собираюсь… Показать полностью..

- Твоей матери на дрова денег нет. А моей 80 тысяч на ремонт дачи переведи! — Опять ты со своей деревней, — недовольно буркнул Дмитрий. Он стоял спиной к жене, опираясь руками о подоконник, и мрачно смотрел во двор, где была припаркована его подержанная БМВ. — Не первостепенная это трата. Перебьется. Ставь ❤️ и читай продолжение.

Моя пятилетняя дочь потянула меня за руку в раздевалке бассейна и прошептала: — Мамочка, мы должны спасти папу! Та женщина заперла его в своём шкафчике! Я сама отвезла мужа в аэропорт, видела, как его самолёт поднялся в небо, а потом одиннадцать дней получала от него нежные сообщения из Сиэтла. Генри каждый год уезжал туда на торговую конференцию — всегда на две недели. Я забронировала билет, распечатала посадочный талон и накануне собрала его кожаную дорожную сумку. Сверху положила любимую тёмно-синюю куртку. А потом сделала то, что теперь делала всегда: пришила к внутренней стороне воротника маленькую бирку с его именем. — София, я больше не потеряю ни одной куртки, — смеялся он. — Ты каждый раз так говоришь. У меня никогда не было причин сомневаться в нём. Каждый вечер после отъезда Генри писал, присылал фотографии Сиэтла, рассказывал о погоде, еде и о том, как скучает по нам с Зои. Правда, была одна тема, о которой он почти никогда не говорил, — его семья. Стоило мне спросить о детстве, как он улыбался, отвечал: «Долгая история», — и переводил разговор. В ту субботу я отвезла Зои в городской бассейн. В раздевалке пахло хлоркой, солнцезащитным кремом и влажным воздухом. Зои бежала впереди, а её шлёпанцы хлопали по мокрой плитке. У дальних шкафчиков стояла женщина лет тридцати пяти. Тёмные волосы собраны в низкий узел, движения тихие, осторожные. Когда мы проходили мимо, она на секунду подняла голову. Что-то в ней показалось мне знакомым, но я не смогла понять что. Я помогла Зои переодеться в розовый купальник с оборками. — Ты тоже будешь плавать? — спросила она. — Я опущу ноги в воду. — Это не считается. — Это называется компромисс. Она захихикала. Я завязывала бретельку у неё на плече, когда Зои вдруг замерла и крепко сжала моё предплечье. — Мамочка, — прошептала она. — Мы должны спасти папу. — Милая, о чём ты? — Та женщина положила его в свой шкафчик. Нам нужно вытащить его оттуда. Я тихо рассмеялась. — Солнышко, папа сейчас в Сиэтле. Помнишь? Он улетел на важную встречу. — Нет. Он там. Я видела. — Наверное, ты увидела мужчину, похожего на папу. — На нём была та куртка. Которую ты починила. По моей спине пробежал холод...

Врачи отказались оперировать грязную цыганку, а когда молодая хирург спасла ей жизнь — та открыла правду, от которой Валентина лишилась дара. — Валентина Сергеевна, там в приёмном покое... — начала санитарка Марина Григорьевна и растерянно махнула рукой. — Что там? — Валя нахмурилась. — Даже не знаю, как вам объяснить. В общем, там пациент. Похоже, тяжёлый. Ну, с улицы — грязь, вонь, всё как обычно. — Марина Григорьевна, говорите уже по делу. Ставь ❤️ и читай продолжение.

Школьница 10 лет носила обеды одинокому дедушке, а потом мужчина расстроил родню завещанием «Она мне 10 лет суп носила. А вы за эти 10 лет даже телефон мой забыли». Эту фразу Николай Павлович сказал племяннице за 4 месяца до смерти. Сказал не зло, не с криком, а так устало, что Жанна сначала даже не нашлась с ответом. Она приехала к нему в новом пуховике, с коробкой конфет и с тем выражением лица, которое у родни появляется, когда человек старый, квартира у него есть, а терпения ждать уже почти не осталось. Николаю Павловичу было 79 лет. Он жил один в 2-комнатной квартире на первом этаже старого кирпичного дома в Рыбинске. Квартира была обычная: зеленоватые обои в комнате, темный сервант, кресло у окна, на подоконнике герань, в коридоре трость и старая вешалка, которую он сам чинил проволокой. После смерти жены он не переехал ни к кому. Говорил, что привык слышать, как утром дворник скребет лопатой под окном, а вечером соседская девочка возвращается из школы и хлопает подъездной дверью. Девочку звали Катя. Когда она впервые принесла ему обед, ей было 12 лет. Она училась в 6 классе, носила огромный фиолетовый рюкзак, заплетала волосы в 2 косы и вечно торопилась, потому что после школы бежала то на английский, то в магазин за хлебом, то домой помогать матери. Ее мама, Марина, 38 лет, работала поваром в школьной столовой. Однажды узнала от соседки, что Николай Павлович почти не выходит после перелома шейки бедра, ест чай с сухарями и стесняется просить помощи. Тогда Марина сварила куриный суп, положила гречку с котлетой в контейнер и сказала дочери: - Катюш, занеси дедушке с первого этажа. Только не ставь на пол, отдай в руки. Катя занесла. Николай Павлович открыл дверь в растянутом сером свитере, посмотрел на контейнеры и смутился. - Это мне? - Вам. Мама сказала, суп горячий. - А сколько я должен? - Нисколько. - Так не бывает. - Бывает. Мама сказала, сегодня бывает. С этого и начались 10 лет, которые родня потом пыталась представить как хитрый план школьницы...

Отец семерых детей ушёл из семьи, когда младшему был год. Через 10 лет он встретил бывшую жену в магазине. Олег проснулся в пустой съёмной квартире. Не сразу понял, что не так. Потом вспомнил: Марина ушла. Ушла вчера. Собрала два чемодана, косметичку, ноутбук. Сказала: «Прости, я так больше не могу. Договор аренды на тебе — сам разбирайся». Он стоял в дверях и смотрел, как она застёгивает сапоги. Спросил глупо: «А как же мы?». Она подняла глаза — красивые, с подведёнными ресницами, — и ответила: «А нет никаких „мы“, Олег. Есть ты и есть я. И нам не по пути». Хлопнула дверь. Он остался один. Ставь ❤️ и читай продолжение.

Я пустила в дом погреться цыганку с ребенком. Уходя, она сказала: «Твоя пустота заполнится к осени» Это случилось в феврале. В тот год зима выдалась злая, с ветрами, которые забирались под куртку и выдували последнее тепло. Ставь ❤️ и читай продолжение.

— Нагуляла ты его, Полина, я ведь не слепая и породу нашу насквозь знаю. — Ты родила от чужого! — с ледяным торжеством бросила мне в лицо свекровь, брезгливо кивнув на детскую кроватку. Ольга Сергеевна стояла посреди моей гостиной, побелевшими пальцами сжимая ручки дорогой кожаной сумки. В её глазах не было сомнений, там горела холодная, отвратительная уверенность палача, занесшего топор. — Повторите, что вы сейчас сказали, — мой собственный голос прозвучал глухо, а в животе всё сжалось в тугой ледяной ком. Ставь ❤️ и читай продолжение